Неприятная догадка заставила Сандру передернуться: он вместо денег предложил ей ту прощальную ночь, думая, что она — испорченная, гулящая, похотливая девка! Краска стыда залила лицо Сандры. «Ну как же теперь доказать ему и всем остальным, что я ни в чем не виновата?!» — с отчаянием подумала девушка. Почему все вокруг видят лишь плохое? Разве не может мужчина бескорыстно помогать несчастной женщине, не получая ничего взамен? Разве между ними невозможна чистая дружба?

Дружба, конечно, возможна, но только не в случае с Гербертом Лабазом. Уж он-то точно не стал бы беспричинно обхаживать молоденькую девушку! За этим человеком водилась слава покорителя женских сердец.

Сандру охватило отчаяние: она поняла, что не может сделать ничего для своего спасения в глазах окружающих. Несколько раз она порывалась бежать из города, но ее останавливала нехватка денег. Одежда Сандры пришла в совершенную негодность, ей нечего было есть и нечем платить за комнату — лишь каким-то чудом ей удавалось пока держаться на плаву. Приближался день ее последней встречи с человеком, которого она любила; день, когда будут сожжены все мосты…

А потом появилась новая напасть: Герберт Лабаз так и кружил в окрестностях квартала, где жила Сандра, словно хищник вокруг своей жертвы. Бедняжка оказалась загнана в тупик. Неоткуда было ждать помощи. О, если бы только она была чуточку посмелее! Но нет — открыться и рассказать правду она боялась. Теперь Сандра видела, с каким ожесточением Лабаз уничтожает своих противников — тех, кто ему мешает, — и не представляла, как он поведет себя, узнав, что она его дочь. Быть может, испугавшись за сохранность своей семьи, он решит устранить и ее? Кто заметит исчезновение ничтожной песчинки? Не зря мать Сандры так его боялась и заклинала дочь ни за что на свете не искать встречи с ним. А она и не искала. Судьба свела их сама.

Гонимая страхом, Сандра перестала ночевать в своей комнатушке, дабы Герберт не нашел ее; продрогшая и голодная, она слонялась по улицам, спала на обледенелых скамейках сквера, в котором еще несколько недель назад беспечно гуляла. Трех дней ей хватило сполна, чтобы совершенно обессилеть и потерять приличный облик. Ее сознание помутилось от усталости, и она уже не хотела думать ни о прошлом, ни о будущем. Город, тот самый желанный город, манящий своими красочными огоньками, погубил наивную мечтательницу. Он разинул свою зияющую черную пасть, чтобы без следа поглотить ее в своих грязных подворотнях…

Но настало утро четвертого дня, и Сандра, собрав остатки сил, отправилась по указанному Лаэртом адресу с единственной целью — освободить возлюбленного от всяких обязательств. Лаэрт не был перед ней виноват, он желал ей только добра — это она отвергла его помощь, потому что не хотела подачек…

Близилось девять часов. Погода выдалась на удивление солнечной и ясной. Впервые за все дни не свирепствовали ураганы, и море было по-зимнему вялым и сонным. Люди спешили по своим делам, сновали по улицам, движимые нескончаемыми заботами, и попросту не замечали одиноко бредущей фигурки, закутанной в прохудившееся грязное пальто, жалко прижимающей озябшие руки к груди, с выражением безысходного упрямства на обветренном лице. Прохожие провожали нищенку равнодушными взглядами и уже через секунду забывали о ней, а Сандра все шла и шла, не обращая внимание на то, что творилось вокруг…

И только поравнявшись с одной из стеклянных витрин, девушка скользнула по своему отражению взглядом и, вздрогнув, ожила. «Неужели это я? Неужели? — пронеслось в ее голове. — Прошло только три дня, а я уже никто. До чего легко опуститься, отрешиться от насущных проблем, но как же трудно подняться… Смогу ли я когда-нибудь вновь обрести интерес к жизни? Вряд ли… Я уже никому не нужна… — думала Сандра, оглядывая свой грязный нищенский облик в отражении витрины. — Но как же Лаэрт? Что он подумает, увидев меня такой? — Эта мысль была подобна лучу солнца, просочившемуся сквозь заколоченные ставни. — Я не могу идти на последнюю встречу с ним в таком виде! Я не смогу вынести его жалость!»

И девушка поспешно зашагала в противоположную сторону. Ей необходимо хоть немного привести себя в порядок. Она не вызовет жалости в том, кого любит, не попросит подачки одним своим видом, а наоборот — докажет, что способна сама позаботиться о своем завтра. Пусть это будет обманом, зато Лаэрт не заподозрит ее морального и физического упадка.

Преодолевая вдруг возникшую ломоту во всем теле, Сандра юркнула под арку в длинном сером доме из белого кирпича, и ее шаги застучали по скрипучей деревянной лестнице. Голова отяжелела, будто налилась свинцом, и в висках стучали противные молоточки — наверняка она успела простудиться.

Распахнув дверь в свою комнату, девушка порывисто вошла и, не видя ничего вокруг, направилась к тумбе, в которой припрятала более холодную, но все же и более добротную одежду, подаренную «добрым» покровителем. Ее руки судорожно копошились в ворохе тканей, отыскивая подходящий наряд, когда случилось самое страшное.

— Куда ты пропала, мой друг? Я уж истомился тебя ждать. Вечно ты убегаешь!

Сандра дернулась и, выпрямившись, застыла. «Мой друг!» От этого обращения у нее уже мороз по коже пробегал. Век бы не слышать этого слащавого голоса!

Приобняв девушку за плечо, Герберт Лабаз оттеснил ее к стене. Его пронырливые, наглые губы попытались завладеть ее губами, но Сандра вырвалась с такой силой, что он невольно растерялся.

— Что за детские выходки, Александра? Ты же пропадешь без меня, как ты это не можешь понять своей хорошенькой, умненькой головкой? Разве мало тебе доказательств моей преданности? Я готов еще не раз жертвовать своей репутацией ради тебя! А это немало, поверь мне. После того случая я даже не знаю, как показаться в родных стенах — жена меня растерзает!