Преодолев себя, Лаэрт на цыпочках подошел к ней и начал медленно расстегивать пуговицы ее пальто, и Сандра видела, как дрожат его руки. Его дыхание стало прерывистым, точно после утомительной пробежки. Это был другой Лаэрт — тот, которого Сандра еще не знала. В ней проснулось недоверие. Пока он стоял рядом, она с трудом сдерживалась, чтобы не оттолкнуть его… Все-таки она добровольно пошла на это, никто ее не принуждал! Они муж и жена — ничего постыдного не произойдет между ними! Лишь делая себе подобные внушения, Сандра оставалась на месте и только крепче стискивала зубы — все оказалось куда сложнее, чем она себе представляла.

Наконец, сырое и холодное пальто — подарок Герберта Лабаза — соскользнуло с ее плеч прямо в руки Мильгрея, и он повесил его на спинку стула. Без верхней одежды Сандра почувствовала себя незащищенной и инстинктивно закрылась руками, с трепетом ожидая его дальнейших действий, однако Лаэрт на время пощадил ее.

— Сядь к окну, поближе к батарее — ты вся дрожишь. Я заказал нам ужин, ты ведь голодна, — промолвил он.

Голодна? Как она вообще может в такие минуты думать о голоде?!

Между тем Сандра молча проследовала к указанному месту, села и сложила руки на коленях. Лаэрт скинул с себя пальто, небрежно бросил его поверх того же самого стула, а затем примостился напротив своей напряженной спутницы. Забыв о смущении, Сандра с мольбой заглянула ему в глаза — темно-синие, они отливали в вечернем свете лазоревыми бликами. Лаэрт Мильгрей отнюдь не был искушенным любовником и уж тем более — сердцеедом, поэтому теперь терялся, не зная, что делать, как себя вести. Своей настороженностью Сандра загоняла его в тупик.

К счастью, скоро в дверь постучали, и в номер явился служащий отеля, вкатив на каталке сервированный на двоих ужин. С пожеланием приятного аппетита слуга незамедлительно удалился.

Потянулись томительные минуты. Сандра едва могла что-либо есть: ком не лез ей в горло. Прежде, чем донести до губ бокал с вином, она расплескивала на себя половину — так дрожали ее руки. Впрочем, Лаэрт тоже не испытывал голода и весь этот ужин затеял для того, чтобы оттянуть время.

Но сколько не тяни кота за хвост, это не продлится вечно. Вскоре Лаэрт поднялся и, подойдя к девушке, протянул ей руку, словно приглашая на танец. Сандра вскинула на него глаза, в которых он увидел такой испуг, что у него мороз пробежал по коже. «Она сама захотела провести это время со мной, сама бросилась с головой в этот омут — почему же теперь ведет себя так, будто я тащил ее сюда волоком?! — невольно возмутился в душе молодой человек. — Неужели ей нравится ставить меня в положение деспота?!» Не в силах ждать, Лаэрт схватил ее за руку. Пальцы у нее были холодные, как лед.

— Прошу тебя, не бойся! — воскликнул он.

— А я и не боюсь, — буркнула Сандра, опустив глаза. Гордость не позволяла ей признаться в своей слабости. Натянуто поднявшись со стула, она позволила ему подвести себя к кровати и медленно, словно кукла, уселась на шелковое покрывало. Не могло быть сомнения в том, что эта девушка была совершенно неопытной: прежде ни один мужчина не видел ее обнаженной — иначе она не вела бы себя столь неуверенно.

Лаэрт отошел к окну, ожидая от нее то ли слова, то ли какого-то безмолвного призыва, но Сандра сидела не шелохнувшись, натянутая, как струна, и упрямо рассматривала свои сложенные на коленях руки. Было тихо, лишь снизу доносилась музыка, гремел смех. Рядом скрипнул паркет, и когда Сандра подняла голову, Лаэрт стоял рядом. Опустившись перед ней на колени, он взял ее руки в свои и поочередно поднес к губам, после чего стал покрывать осторожными, едва ощутимыми поцелуями шею и плечи. Сандра затаила дыхание, ее мысли путались, и она уже не понимала происходящего до конца, наблюдая все словно через какую-то мутную призму. Да, они оба принуждали себя, сами не зная зачем и почему…

Его пальцы поспешно и боязливо обхватили ее стан, а губы продолжали неистово ласкать шею и плечи, не отрываясь ни на секунду, словно боясь остановиться и опомниться; глаза страшились взглянуть в глаза, дыхание часто замирало… Сандра хотела что-то сказать, но слова так и остались невысказанными, потому что в этот момент его отчужденные, напряженные губы прикоснулись к ее губам… Все поплыло у нее перед глазами, голова безвольно откинулась на подушки, а смятение, страх, робость — отступили в небытие.

Вокруг темно или ей кажется? Сейчас она не принадлежала самой себе: тысячи, миллионы смутных мыслей роем носились в ее мозгу, туманя разум. Казалось, что это вовсе посторонняя женщина и посторонний мужчина… Неужели все происходит наяву? Неужели это ее руки перебирают чьи-то волосы, неужели ее губы отвечают поцелуями на чьи-то поцелуи? Нет, этого не может быть, ведь только что она совсем не знала, что ей делать!

Все смешалось, стерлось, куда-то поплыло… Лишь почувствовав, что материя платья неумолимо скользит вниз, Сандра подскочила, как ошпаренная. В оглушительной спешке она налетела на угол тумбочки; в темноте гулким эхом раздался звон битого стекла; что-то рухнуло на пол, что-то упало, а Сандра — испуганная, смятенная — все металась в поисках стула со своей верхней одеждой. Что она натворила? Во что впуталась? Вспыхнул свет, и она оказалась в плену горячих рук.

— Прости, прости меня! — в беспамятстве повторял Лаэрт, пытаясь ее сдержать и успокоить.

— Нет-нет, оставь… Мне не за что тебя прощать… Мне нужно идти…

Она изо всех сил вырывалась из цепких объятий. Новое ощущение настолько испугало ее, настолько устыдило, что она не могла теперь смотреть в глаза этому человеку.

— Куда ты пойдешь? Останься, прошу… — Лаэрт никогда еще не выглядел таким смущенным и растерянным, как сейчас, когда в его руках извивалась полуголая девушка, которую он самолично и раздел. Как же все это получилось?..

Внезапно хватка ослабла. Сандра подскочила к стулу, схватила первое попавшееся пальто и вылетела в коридор. Лишь потом она заметила, что в суматохе взяла пальто Лаэрта… Это было полное безрассудство — решиться на прощальную ночь с человеком, который не любит тебя, с которым ты расстанешься навсегда через несколько дней!

— Подожди! — крикнул позади Лаэрт. Сандру одолевал такой стыд, что она бежала без оглядки, расталкивая попадающихся навстречу людей, минуя какие-то коридоры, повороты, лестницы… Когда впереди замаячили двери парадного входа, Сандра перевела дыхание.