– А знаете, вам идет, - серьезно сказал он, и они опять затряслись в смехе. На этот раз хохотали долго, легко, беспечно. А когда успокоились, Анна Матвеевна отнесла аквариум в ванную и, еле сдерживая неизвестно откуда нахлынувшую ярость, тихо сказала:

– Все. Хватит.
– Она стиснула пальцами спинку кресла.
– Хватит сходить с ума.
– Голос ее сорвался на скандальный фальцет: - Не хочу! Будь она проклята, ваша тишина!

С неожиданной для нее самой легкостью вскочила на диван, и не успел Аленушкин глазом моргнуть, как она сорвала со стены ковер, за ним другой.

– К черту эти клоповники!
– Она взобралась на стул и принялась обдирать клочья занавесей, приговаривая; - И эти тряпки к черту! Они заслоняют свет и не впускают воздух!
– Спрыгнув на пол, грозно надвинулась на Аленушкина: - Чтобы завтра, завтра же - ничего этого...
– кивнула на мебель.
– Диван и шкаф, те, что Сашенька купил, до сих пор в комиссионке, я видела. Поможете перевезти их сюда и поставить на прежнее место. Тишина засасывает меня, она обмякла и всхлипнула.
– За-са-сы-ва-ет!
– Провела по лицу ладонью и будто стерла плач - глаза уже улыбались, смущенно, кротко.
– Представьте, сквозь всю эту звукоизоляцию опять прорвался тот голосок... Помните? "Чистого неба, дальних дорог!.."

– Но стоит все убрать, и вас опять оглушит, - возразил Аленушкин.

– Вот и хорошо, - твердо сказала она.

Давай станцуем манкис. Это не сложно. Ну, подумаешь, запыхаешься немножко.

За руки не берутся. Современные танцы пляшут в одиночку. Часто в полусумраке. Ноги меньше всего участвуют в танце - пляшут всем телом. Вот так. Теперь поворот вокруг себя, затем вокруг партнера.

Повторяй мои движения. "Манкис" по-английски "обезьянки". Строгих правил нет. И вообще нет никаких правил, все построено на импровизации.

Я же сказала - за руки не берутся!

Тебе не нравится? Но почему? Ведь это очень удобно - можно наблюдать партнера со стороны. Сразу видно, насколько он синхронен с тобой.

Не любишь обезьянничать? А мне иногда так хочется, чтобы нельзя было отличить - где ты, а где я. Чтобы, куда ты повернешь голову, туда и я, что мои губы скажут, то и твои. И чтобы нас уже не двое было, а один человек.

Спрашиваешь, как это можно, не прикасаясь друг к другу Но ведь прикасаться не обязательно телом...

Руки, руки!

Современные танцы пляшут в одиночку.

Через пару дней комната обрела прежний вид. Исчезли портьеры, ковры, громоздкий гарнитур. Даже телевизор Анна Матвеевна отставила в угол и прикрыла скатеркой - ее связь с миром теперь налаживалась по другим каналам. Стоило лечь на диван - прежний, из комиссионки, - зажмуриться, как возвращались голоса. Они хохотали и плакали, ворчали и лепетали, звали и пели. Они были полны надежд, радостей и печалей - не инсценированных, а естественных, первородных и тем самым пугающих и удивительно притягательных.

Она могла весь день пролежать на диване, слушая звуковой калейдоскоп, выуживая из него потрясающую по своей беззащитной обнаженности информацию.

Аленушкин, придя через неделю, нашел ее исхудавшей, но в настроении бодром, полном ожидания и какой-то готовности.

Пожаловалась:

– Вот только мало что разберешь в этой голосовой кутерьме.

– Надо бы сделать фазоинвертор, - предложил он.

– А что это?
– спросила она с опаской, уже не доверяя его советам.

– Приспособление для очистки эфира. Снимет наложения звуков различных частот, слышимость будет ясней. А то взять бы да собрать ваши голоса в одном месте. Скажем, в корпусе старенького радиоприемника - есть у меня такой, "Урал".

– И что это изменит?

– Захотите послушать - включите, надоест - выключите. При этом, заметьте, вы по-прежнему остаетесь единственной слушательницей. Эта мысль-бабочка прилетела ко мне еще при первом нашем кофепитии. Я не высказал ее лишь потому, что хотел избавить вас от необычного груза. Но поскольку сами не пожелали расстаться с ним...
– он развел руками.

В следующий раз Аленушкин пришел с чемоданом, набитым непонятными для Анны Матвеевны приборами, лампами, коробочками, проводами, инструментами. Объяснил:

– Я ведь в прошлом - радиотехник. Не улыбайтесь, несколько патентов имею. А счетчики проверяю для собственного развлечения, чтобы с людьми почаще видеться.

Он долго расхаживал по квартире, переставлял приборы с места на место, что-то замерял, безбожно чадил канифолью. Анна Матвеевна тем временем приготовила голубцы из виноградных листьев. Когда же сели обедать, Аленушкин признался, что работы много и Анне Матвеевне с месяц, а то и больше придется терпеть его соседство и готовить обеды на двоих. Ее это развеселило, и она выразила полную к тому готовность.