Небольшой аквариум мог бы украсить и ее комнату, и жизнь. Только, что выбрать? Огненных меченосцев или гуппи с радужными хвостами? А может, угольно-черных моллинезий, изящных неонов, фосфоресцирующих зеленым и красным? И до чего экзотичны полосатые, как зебры, барбусы! Или купить сказочного вуалехвоста? Жемчужного гурами?

Рядом стояли мальчишки и с видом знатоков обсуждали нрав той или иной рыбешки, покупали сушеных дафний, водяные растения. Продавщица то и дело лезла сачком в разные секции аквариума, вид у нее был вовсе не магазинный, а слегка азартный, как у рыболова, потому что из стайки нужно было выудить определенного самца или самку, а это было не просто.

Анна Матвеевна чуть стушевалась, когда девушка очутилась напротив нее. Стараясь подавить смущение, лихо соврала:

– Мне для внука несколько рыбешек.

– Мог бы и сам подойти.
– Девушка рассеянно перебирала в тазу водоросли.

– Может, я хочу ему сюрприз сделать, - сердито сказала Табачкова.

– Аквариум у вас какой - сферический, прямоугольный или квадратный? На сколько литров?

– Сферический, - ответила Табачкова, вспомнив, какие аквариумы видела на днях в "Спорттоварах".

Для начала продавщица посоветовала завести самых неприхотливых - гуппи и меченосцев. Посуды у Анны Матвеевны не было, и девушка с неудовольствием извлекла из своего хозяйства пол-литровую банку, налила воды, бросила туда комочек ряски, ветку водяного растения и пустила рыбок.

В "Спорттоварах" Анна Матвеевна в тот же день купила шарообразный аквариум и пристроила на тумбочке возле окна. На дно насыпала мелкую гальку, камушком покрупнее придавила ветку с перистыми листочками. Сразу возник подводный пейзаж, оживляемый быстро снующими рыбками.

Новое увлечение принесло новые заботы. Аквариум нужно было периодически чистить, следить за температурой воды, иначе рыбы становились вялыми, сонными, ничего не ели. Зато она могла часами рассматривать рыбью жизнь. Этот маленький кусочек природы умиротворял, наталкивал на размышления о бренности всего земного и о тех маленьких радостях, которыми можно питаться до самой смерти, оставив суету сует.

Однажды ей захотелось нарисовать этот затейливый подводный мирок.

Купила кисточки, акварельные краски, листы ватмана, мольберт. И очень удивилась, когда нашла, что ее способности вовсе не угасли: она быстро схватывала форму предмета, полутона; оттенки цветов.

Мало того, что предметы под ее кистью оживали, у них появлялись _лица_. Аквариум был уже не просто аквариумом, каких сотни, тысячи, а именно ее, не похожим ни на какой другой. Она рисовала все, что ее окружало, и неизменно убеждалась в том, что на любой предмет ее рука накладывает свой отпечаток. Это было открытием, от которого защемило сердце и слезы закипели в уголках глаз.

На белый ватман легли зеленые веточки аспарагуса, кружевные, будто изморозь на стекле. Сюда же угодил и аляповатый сервиз. Но на девственно белом фоне, да еще рядышком с хрупкой хрустальной вазой, такой изящной и печальной, он выглядел ничтожеством, несмотря на свой важный вид.

Когда в доме не осталось ни одной более-менее интересной вещи, которая не попала на ватман, села перед старинным зеркалом и принялась писать автопортрет. Едва сделала несколько штрихов, как пришла Зинаида Яковлевна Черноморец с громадной дорожной сумкой, застегнутой на молнию. В сумке что-то шебуршало, царапалось, а лицо Черноморец выражало предчувствие приятного сюрприза. Она осторожно поставила сумку перед Табачковой и со словами "Отныне кончается твое одиночество!" щедрым жестом рванула змейку. Из сумки вывалился бежевый кот с черной мордой, черными лапами и черным хвостом. Он издал совсем не кошачий звук, то ли каркнул, то ли скрипнул, как ржавая дверь, сверкнул голубым глазом и с ходу очутился не серванте. Анна Матвеевна в ужасе бросилась к хрустальной вазе, спрятала ее за стекло.

– Сиамский, - торжественно объявила Черноморец.
– Красавец-то какой, а?

– Господи, страшила несусветная, - прошептала она.
– Откуда?

– У соседа своего, бухгалтера Мимолюбова выклянчила. Для тебя. Нет, если не нравится, я найду, куда его пристроить, - обиделась Зинаида Яковлевна, не находя в лице подруги ожидаемой радости.

Анна Матвеевна догадалась, что Черноморец лукавит. Скорой всего, Мимолюбов охотно расстался с этим чудовищем. Подозрения укрепились, когда подруга сообщила:

– Зверь - отличный! Единственный недостаток - любит жрать бумагу. Мимолюбов грешит поэзией, так кот бумаги его потрошит. Тот напишет стишок, отвернется, кот - цап!
– и сожрет написанное.

Такая расправа со стихами неизвестного ей бухгалтера показалась Табачковой забавной и вызвала к зверьку симпатию. Кот уже не казался ей страшным. Нет, он был очень мил. Правда, она с опаской поглядывала на цветы и аквариум. Черноморец поняла ее тревогу и успокоила, что кот не дурак, в воду за рыбой лезть не станет. И цветы лопать не будет - у него во дворе растет своя трава.