Был, однако, еще один человек, с которым Жан пока не говорил о страшной правде — его отец. Поэтому вечером, когда отец уже вернулся с работы и они вместе ужинали, он заново завел шарманку. Только на этот раз он сменил тактику и не стал выкладывать все сразу в лоб.

— Пап, ты в курсе последних слухов?

— Каких слухов? — спросил отец, отхлебнув из ложки горячий суп.

— Ну, говорят, что убийца на самом деле был не один… — Жан положил свою ложку в опустошенную тарелку.

— Не знаю, не слышал ничего подобного, — ответил отец, слушая, похоже, одним ухом. Он был целиком и полностью сосредоточен на еде. — А где это такое говорят? — спросил он без особого интереса.

— Да вот, на улице случайно услышал сегодня, — слегка дернул плечом Жан, — люди говорили.

— Бред какой-то. Людям бы только языком почесать, делом заниматься совсем уже не хотят, — проворчал отец. — Им одного убийцы не хватило? Теперь придумали второго? Идиоты, — фыркнул он и взял в свободную руку газету; глаза забегали по странице.

— А еще я слышал, что в этом как-то замешаны полицейские, — продолжал Жан. — Мол, кто-то из них покрывает настоящего убийцу.

— А поймали они тогда кого? Он же потом застрелился, нет? — наморщил лоб отец и чуть опустил газету. — Это же еще больший бред. Полицейские покрывают убийцу, ну! У нас тут что, низкосортный криминальный триллер? Фантазеры! Фантазеры и идиоты.

— А у тебя на работе что-нибудь слышно?

— Нет, — сказал отец, не отрывая взгляда от газеты. Он проглотил еще одну ложку супа. — Люди заняты делом. Им некогда обсуждать всякую чушь.

— Это еще не все, пап.

— Что там еще?

— Мальчика того помнишь? Он помер в больнице.

— А, это я слышал, да. Бедняга. Маленькое сердечко не вынесло столько переживаний. Сначала бабушка отошла в мир иной, и тут же маньяк чуть его не убил. Бедняга, — он со вздохом покачал головой и заел искусственную печаль бутербродом с колбасой.

— И вот еще в довесок, — говорил Жан. — Недавно в больнице якобы украли лекарства, а из Бланверта будто бы уезжают жители. Иногда даже целыми семьями. Ни с того ни с сего.

— Вот тебе тоже нечего делать, кроме как слушать всякие выдумки, Жан, — сказал отец с легким осуждением. — Про лекарства впервые слышу. Может, в газете что написали… А про то, что люди уезжают из Бланверта, это я слышал, да. Лето же началось, ничего удивительного, отпуска. Хотя вот есть у нас на работе один перец — как сквозь землю провалился; причем заявление об увольнении прислал письмом. Кто-то даже сначала перепугался и подумал, что с ним случилось чего. Но потом дозвонились до его родственников: жив-здоров, но работать больше у нас не собирается. Придурочный, скажи, а?

«Вот хороший момент!» — подумал Жан, оживившись. Он зацепился за слова отца:

— А ты не думал, что за его увольнением кроется что-то другое? — осторожно спросил он.

— Не думал, — отрезал отец. — Мне некогда думать о чужих проблемах. Своих хватает по горло.

— Ну этот мужчина так странно уволился, — неуверенно возразил Жан.

— Он всегда был с прибабахом, так что никто не удивился.

— И ты не допускаешь ни малейшей вероятности, что за всеми этими событиями кроется что-то странное?

Отец отложил газету, строго посмотрел на сына и изрек лишь одно слово:

— Заканчивай.

Однако заканчивать Жан не собирался — он только начинал. Неважно, как он сейчас будет выглядеть, неважно, какой будет реакция — отец будет знать, держать это в голове. И если все действительно окажется так, как сказал Эрик… Отец будет готов, он будет в безопасности…

— Пожалуйста, — поднялся Жан, упершись руками в стол, — просто послушай, пап. Я серьезно…

Прежде чем отец успел что-либо сказать, Жан начал рассказывать. Рассказывал он торопливо и сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Он перечислил все, что услышал от полицейского, все до единой детали, вплоть до самых фантастичных моментов вроде мальчика-убийцы; не забыл добавить и то, что успел за прошедшее время додумать сам, а затем резко замолчал, выдохшись, и плюхнулся обратно на стул, выжатый как лимон.

Отец был хмур. Помолчав, он прочистил горло и сказал:

— Как тебе такой бред мог в голову прийти?

— Это не бред.

— Бред, и первосортный причем. Так все ловко связать — это только ты умеешь. Тебе книжки сочинять надо, — в его бороде образовалась тоненькая улыбка, однако голос его оставался все таким же серьезным.

— Какие книжки? — ошалел Жан. — Я не шучу! Тут что-то ненормальное…

— Этот полицейский вот прямо привел тебя к себе домой и все рассказал? Потому что ему больше некому было рассказать? — отец неодобрительно покачал головой. — Ты хоть представляешь, как это звучит со стороны?

— Он обещал мне помочь с Пятнышком! — воскликнул Жан. — Но все оказалось гораздо серьезнее, и гибель Пятнышка тоже оказалась тут замешана!

Отец бросил взгляд на пустую миску, стоящую в углу, и вздохнул. Никто из них до сих пор так и не решился убрать ее.

— Я знаю, что в это трудно поверить, но это так! Слухи не берутся на пустом месте, а верить одной газете…

— Жан.

— Неужели у тебя все эти события не вызывают хотя бы малейшего…

— Жан! — стол сотряс крупный отцовский кулак, звенькнули тарелки с ложками. — Достаточно.