Шрифт:
— Свадебный бал откроет император с невестой вашего сына, вы пойдете второй парой.
Элистана была не против. Пусть император заменяет «отца» невесты, если ему так хочется.
— Вы ведь можете на нее повлиять? — заискивающе улыбался, проникновенно заглядывая ей в глаза, церемониймейстер.
— Она не умеет танцевать? — догадалась Элистана.
— И не желает учиться! — обвиняюще воскликнул мужчина. — Вчера заявила учителю танцев, что сама выберет уроки.
— И что она выбрала? — подозревая худшее, спросила Элистана.
— Верховая езда, — принялся перечислять церемониймейстер, — целительство, садовое хозяйство, управление государством, военные науки…
Она собирается защитить свое племя от всего, — подумала Элистана. Это прекрасно. Хотя… Ей самой ведь не придется знакомиться с новыми родственниками? Они же Анди только вырастили. Или придется…
Графиня нервно потерла виски. От таких мыслей голова болит. Да у нее от одного лишь взгляда на верблюда тошнота к горлу подкатывает и в глазах темнеет.
— Впервые вижу столь неординарную девушку, — с нарочитым восторгом заявила герцогиня.
Конечно, кто еще поменяет уроки танцев на метание ножей — и ведь умеет уже, чему там учиться?! Или уроки манер на посещение целительской. Самое забавное, что император велел не трогать: «Пусть делает, что хочет».
— Вас она не пугает?
Пугает? Нет. Как может пугать та, кто добровольно пошла на смерть ради ее сына? А вот со свадьбой она так и не смирилась… И даже фамилия Гарванская не смогла исправить ситуацию. Ведь бритые виски и острый взгляд никуда не делись.
Но все же Элистана чувствовала себя отомщенной, выслушивая стенания придворных дам. Она сама смогла уговорить Анди на прием, пудру, платье с перчатками и туфли. Пусть теперь другие мучатся. Элистана не собирается им помогать.
— Она прекрасная девушка и любит моего сына. Ирлан счастлив с ней. А значит, счастлива и я.
Герцогиня посмотрела оценивающе. Кивнула, принимая к сведению, что внести раскол в семью не удастся.
— Кто бы сомневался, что его величество ошибется с выбором, — пробормотала она и добавила с кривым лицом: — Мои поздравления, графиня. Мы в долгу перед вашей семьей.
Элистана склонила голову, принимая поздравления. Ох уже этот долг… Лучше бы...
Глава 24
— Как ты туда пойдешь?! — завопила в десятый раз мачеха, нервно обмахивая покрасневшее лицо полотенцем.
Лийка пожала плечами. Ногами, а как еще. Сначала до переправы, потом до Тухлых Пней, а там еще три дня и Великий Оскол, где был ближайший вход на Туманные тропы.
— Одна! — с надрывом воскликнула мачеха.
Одна-то одна, — согласилась с ней Лийка. Только и Лийка не промах. Плечи — во! Не руки, а ручища — гвозди на спор сгибает. Бычка ударом в лоб с ног валит. Дочь кузнеца, одним словом.
На лицо, правда, не уродилась. Нос картошкой, брови густые, глаза маленькие. Кто на такую позарится? Вот и в местной деревне не нашлось. Даже на ярмарке в Великом Осколе, куда они ездили с татей, не приглянулась Лийка никому.
— Ты же этих дерхов не видела ни разу! — мачеха в сердцах шлепнула куском теста о стол.
Что правда, то правда. Не довелось. Зато они ей снились. После таких снов тепло становилось в груди, равно как после того раза, когда ей Митяха леденец подарил. Но Митяха женится на дочке лавочника… А она?
И Лийка, тряхнув головой, принялась сворачивать рубаху.
Мачеха у нее хорошая, хоть и строгая. А что орет, так переживает — кто отцу в кузне помогать станет. Ничего, вот будет Лийка этим самым как его, проводником, и будет отправлять отцу с мачехой монеты. Может, и золотые даже. Чтоб братишкам — двое их вон уже — на ноги помочь встать.
Тряхнула мешок, стянула горловину, окинула взглядом горницу. Сердце защемило. Как она покинет все это? Родное?
— Дай хоть пирожков в дорогу испеку, — пробурчала мачеха, вымещая злость на тесте.
К ногам прижались братишки.
— Ты ведь вернешься? — спросил младший.
Лийка усмехнулась. Потрепала за отросшие вихры.
— Вернется, куда денется, — мачеха зачерпнула муки, сыпанула белым облаком на стол. — Кому она нужна-то? Ишь, чего удумала. К дерхам податься… В проводники. Там же одни эти… благородные.
— Не одни, — возразила упрямо Лийка.
— Ну хотя бы грамотные, — мачеха мотнула головой, сдувая прядь со лба. — А ты то? Ни кожи, ни рожи, а куда свинье деревенской к благородным лезть? Засмеют и только.