— Ну-ну, — насмешливо ответил некто невидимый за спинами людей.

Рядом внезапно ойкнули. Лийка скосила взгляд. Рыжий дерх тыкался в колени к немощи, а та застыла с таким лицом, точно восставшего родственника увидела.

— Дуреха! — беззлобно ругнулась Лийка и приказала: — Погладь хоть.

Немощь осторожно прикоснулась к гриве.

— А они людей едят? — спросил, отвлекая от зависти в сердце, парень.

Лийка обернулась. Черный дерх сидел рядом и смотрел изучающе.

— Кис-кис, — неловко позвала Лийка, ощущая себя где-то на грани встречи с живым чудом.

И он подошел. Величественно наклонил голову. Позволил себя погладить. И Лийка, замирая от восторга, прошлась по гриве, зарылась пальцами в шелковистую шерсть.

— Давай, — подбодрила парня, — ты тоже сможешь.

Тот нерешительно протянул руку. Дерх сначала сморщил нос, но потом ткнулся носом в ладонь. Лизнул.

— Во! — обрадовался парень. — Матушкиными пирогами пахнет. Я ж говорил, что они у нее вкусные.

— Пропустите, да пропустите же!

К ним пробился богач. Глянул уничижительно, что они попятились, но дерхи вдруг вздыбили шерсть, оскалили зубы.

— Все, свободен, — положил ему ладонь на плечо невысокий мужчина в форме проводника, приказав остальным: — А вы трое — за мной.

***

Вот чего полюбилось Анди в этом странном, наполненном водой и зеленью крае, так это верховая езда. В племени лошадей не держали — уход сложный, и на лошадь она впервые села здесь, в Аргосе. Села и сразу влюбилась: в подаренного ей черного как ночь скакуна, в его быстрый бег и веселый нрав, а еще в готовность нестись туда, куда хозяйка пожелает.

Они и носились по дорогам, вздымая пыль или рассекая копившийся по утрам в лощинах туман. Охрана ругалась. Пыталась образумить, но Анди, не понимавшая, зачем за ней всюду таскается толпа суровых мужиков, лишь смеялась и предлагала не отставать.

В это утро она снова в гордом одиночестве добралась до питомника. Осадила коня у начавших открываться ворот. Оглянулась, улыбнулась довольно — охраны видно не было, отстали. Потрепала Бурю по холке. Похвалила:

— Молодец.

Взгляд скользнул по обочине, и Анди нахмурилась.

— Как прогулка, ваша милость? — склонился в поклоне стражник. Рядом топтался аж целый отряд солдат.

— Почему они здесь? — спросила вместо ответа Анди, указывая на стоящих на обочине людей.

Солдат пожал плечами, мол, почем мне знать. Брезгливо поморщился. Высказал предположение:

— Милостыню просить пришли?

Крепко сбитая девчонка на вид чуть старше Анди полыхнула лицом. Шагнула вперед, сжимая кулаки, и бросила гневно:

— Врет! Мы в питомник пришли поступать.

За спиной Анди раздались насмешливые смешки.

— Пришли они. Босиком. Ага.

Анди прикрыла глаза, приказывая себе успокоиться. Она! Три дня! Уговаривала хлюпающий водой ветер привести нужных ей людей, а эти…

— Кто, — повернулась к весельчакам, — решил оспорить мой приказ?

На ее лице, видимо, промелькнуло нечто такое, что солдаты дружно сделали шаг назад.

Анди терпеливо ждала ответ.

— Так это, — промямлил старший, — уже пришли там. Кандидаты, ага. Ждут вас. А на этих распоряжения не было.

И добавил веско, с солидностью знающего наизусть устав служивого:

— Не положено у нас с улицы пускать. Иначе зачем нам здесь в охране стоять?

И вроде правильные вещи говорил, но взгляд отводил в сторону.

Анди прикусила губу, сдерживая рвущиеся наружу злые слова. Но солдат прав. Они здесь выполняют приказ, и надо говорить с тем, кто его отдал.

Босые ноги их, видите ли, не устраивают. Дерхам плевать на положение хозяина. Они будут рады любому, вне зависимости от того, сколько монет болтается в кошельке. Но вот людям не все равно…

— Понимаете, госпожа Анди, — объяснял ей существовавшие правила приема в проводники Листах, — мы в принципе принимаем всех, но прежние владельцы проводили жесткий отбор. Условиями были здоровье, грамотность, честность, предоставленные рекомендации от церкви, из органов власти. А так как работа была высокооплачиваемой, на нее охотно шли и разорившиеся аристократы, и вторые, третьи сыновья, оставшиеся без наследства, ремесленники, купцы. Потребность в новых проводниках была небольшой, отбор проводили раз в год. Приходили сотен пять человек на два-три места. Их сначала проверяла охрана, а оставшихся дерхи. Из пары сотен всегда кого-нибудь выбирали. Но отборов мы не проводили со времени гибели Гарванских. И не уверен, что они нужны сейчас. У нас уже есть проводники без дерхов. Но если вы уверены, что сможете найти тех самых…