«Интересно, сколько билетов Окхэм заказал до Торквея? – скользнуло у него в голове. – Бьюсь об заклад, что один!»

– Мы должны его остановить, – решительно сказала Грантайре. – Дезидерий не должен заполучить камень!

– Да, – отозвался Кессиас. – Да.

Он встал и повернулся к Лайаму.

– Что мы предпримем?

– Трудно сказать, – Лайам нахмурился. Ему не нравилось на ходу разрабатывать планы, но – делать нечего – обстановка требовала того. – Я думаю, лорд сейчас направляется к Дезидерию или уже находится у него. Так это или не так – мы скоро узнаем, от вашего человека или от Фануила. Если Окхэм действительно встретится с магом, мы попытаемся их обоих арестовать.

– Арестовать Дезидерия не так-то легко, – возразила Грантайре.

– Я понимаю. В принципе, мы можем его и не трогать. Все зависит от того, возьмет Окхэм камень с собой или нет. Я склонен думать, что не возьмет.

– Конечно, нет – если у него осталась хоть капля мозгов, – заявил уверенно Кессиас. – Он ведь должен проявлять элементарную осмотрительность. Наверняка лорд просто хочет договориться о сделке. А если камешка у него не окажется, наш арест закончится пшиком.

– Вот именно. Поэтому нам лучше выждать, пока они не расстанутся. Мы арестуем лорда после его ухода от чародея, и лучше – когда он вернется домой.

– Почему? – поинтересовалась Грантайре.

– Мы разыграем там небольшую инсценировку, – медленно произнес Лайам. – Я готов выступить и актером, и режиссером. – Он вовсе не был к тому готов, но Грантайре и Кессиас согласно кивнули. – Да, так и следует поступить, – сказал больше себе, чем окружающим, Лайам и тряхнул головой.

На какое-то время в гостиной воцарилось молчание, наконец Грантайре спросила о том, о чем никому из присутствующих спрашивать не хотелось. |

– А что, если лорд уже передал Дезидерию камень?

Лайам покосился на мешочек с предметами из «музея» Тарквина.

– Вы уверены, что сможете выстоять против него?

Грантайре рассмеялась – резко и хрипло.

– Я-то смогу, но мне не хочется, чтобы дело дошло до того.

– Если нам повезет, то ваш выход и не понадобится. Я один пойду к Дезидерию и объясню, что ему продали краденую вещицу, о чем он безусловно не знал. А еще скажу, что лорд арестован и что камень придется вернуть. Если маг возвратит камень, все на том и закончится, если нет – в дело вступите вы. У вас есть козырь, маг не знает, что вы – в Саузварке, и к чему-то серьезному он вряд ли будет готов.

– Прекрасно, – кивнула Грантайре. Она, похоже, нисколько не опасалась сражения. – Надеюсь, вы понимаете, что мне придется его убить?

– Да, конечно, – сказал Лайам. Кессиас промолчал, только помрачнел еще больше.

– Что же мы будем делать сейчас?

– Ждать, – сказал Лайам и пересел поближе к камину.

Бурс принес чаши с горячим напитком и, заметив, как все напряжены, поспешил удалиться. Лайам рассеянно взял чашу, но пить не стал. Он сидел, тупо уставившись в пол.

А что, если он возводит на паиньку-лорда поклеп? Что, если тот просто где-нибудь загулял и думать не думает о каких-то там чародеях? «Тогда мы так ничего и не дождемся», – сказал он себе. «Дождемся», – возразил ему его же собственный внутренний голос. Лайам мысленно усмехнулся. Какое-то из его «я» опять ошибается, но какое?

Время шло. Ему стоило огромных усилий не тормошить Фануила вопросами. Если кто и не знает сомнений, так это дракончик, и никаких ошибок он точно не совершит.

Пришел Бурс с кувшином, чтобы наполнить опустевшие чаши. Вообще-то, опустела лишь чаша Кессиаса, но эдил накрыл ее широкой ладонью и знаком велел слуге удалиться. Когда Бурс скрылся за дверью, в сознание Лайама впрыгнула мысль:

«Лорд Окхэм выходит из гостиницы».

Лайам закрыл глаза и безмолвно возблагодарил небеса.

– Окхэм вышел, – сообщил он остальным. Кессиас привстал, но Лайам покачал головой. – Мы подождем, пока он не доберется до дома.

Кессиас все-таки встал.

– Я хочу послать в «Три лисицы» еще одного человека, и мне все равно нужно проверить, как дела у ночной стражи. Я схожу в казарму и тут же вернусь.

Когда эдил ушел, Лайам мысленно обратился к дракончику:

«Фануил, следуй за лордом. Сообщи, когда он придет домой».

«Хорошо, мастер».

Лайам подумал: «Ну почему я не чей-нибудь фамильяр? Я был бы таким спокойным, таким логичным, таким рассудительным. И начисто лишенным каких-либо эмоций… Наверное, быть фамильяром приятно и очень легко… правда, не при хозяине вроде меня».

Впрочем, он обнаружил, что ожидание перестало его тяготить. Лайам неторопливо поднялся, склонился к камину и протянул руки к огню, едва не задев локтем Грантайре. Она повернулась и посмотрела на него с немым ожиданием.

– Ну что… как дела? – спросил Лайам и засмеялся, но смех получился немного натянутым.