Шрифт:
След все равно будет взят, ибо, даже продав камень, Квэтвел захочет иметь его копию, и обман тут же выйдет наружу!
«Ну и зачем же ты это все накрутил?»
Лайам застонал и с чувством выругался – громко и совершенно неожиданно для себя.
– Ренфорд! – изумилась Грантайре. – Вот тебе и благонравный блюститель приличий! Что это вы себе позволяете в присутствии дамы?
– Простите! Я просто чувствую себя очень паршиво, – промямлил Лайам и не соврал. По всему его телу словно прошлись маленькие иголочки, а конечности странно отяжелели. «Что я наделал? И как мне теперь весь этот мрак разгрести?»
Он потянулся к чашке, но тут же отдернул руку и покачал головой. Нельзя допустить, чтобы Квэтвел пошел к Дезидерию.
Грантайре перегнулась через стол и хлопнула его по руке.
– В чем дело? – настойчиво спросила она. Мысли Лайама неслись вскачь.
– Я рассказал лорду Окхэму о Дезидерии. Возможно, мне не стоило этого делать, но я собирался заманить кое-кого в ловушку…
У Грантайре округлились глаза.
– С помощью Дезидерия? Вы что, с ума сошли?
– Нет! – огрызнулся Лайам. – Конечно же, нет. Я хотел устроить ловушку совсем не там, где живет Дезидерий, и роль чародея должен был сыграть кто-нибудь из людей эдила, но… Но я должен был объяснить Окхэму, что существует и чародей настоящий… ну, чтобы лорд действовал поосторожнее…
Лайам, смешавшись, умолк. Идея поставить Окхэма в известность о существовании настоящего мага уже не казалась ему блестящей. Лицо Грантайре выражало крайнюю недоверчивость и замешательство.
– Погодите… Лорд Окхэм – это племянник госпожи Присциан?
– Да, точнее, он муж ее племянницы. Лорд помогает мне в розыске камня, он представил меня всем, кто мог этот камень украсть…
Волшебница вопросительно выгнула брови, и Лайам продолжил:
– Мне пришлось ему все объяснить, но главная промашка не в этом. При нашей беседе присутствовал кузен лорда, барон Квэтвел. Он лежал… он сейчас ранен… и, возможно, спал или был в забытьи, однако…
– Однако он мог вас подслушать. – Грантайре неожиданно встала, резко оттолкнув назад стул. – И если камень теперь у него, он может пойти с ним к Дезидерию и…
– Он может пойти туда даже без камня, – сокрушенно вздохнул Лайам, понимая, что ему придется выкладывать гостье подноготную отношений Ульдерика, Квэтвела и графини. Делать этого он не хотел, но иначе не объяснить, зачем бы барону встречаться с каким-то там чародеем. – Говоря по правде, я думаю, что кузен лорда вовсе не спал. Мне даже хотелось, чтобы он нас подслушал…
И Лайам, стараясь избегать излишних подробностей, морщась и запинаясь, сообщил Грантайре то, что ему представлялось необходимым ей сообщить. Рассказ его был очень краток, но волшебница прекрасно все поняла.
– Значит, сейчас этот барон, возможно, направляется к Дезидерию – чтобы продать ему камень или купить его копию. Боги, Ренфорд, и чем вы только думали?!
К счастью, она не ожидала ответа, ибо у Лайама имелась версия – чем. Волшебница, расхаживая по кухне, принялась рассуждать вслух:
– Если он продаст Дезидерию камень, то Исканес получит его. Если не продаст – то Дезидерий разыщет вас и потребует объяснений. Можете мне поверить, он поступит именно так. Я Дезидерия знаю. Он никому не спускает подобных шуток и непременно возьмет вас в оборот. Вы понимаете, чем это вам может грозить?
Лайам откашлялся. По мере того как возрастало волнение гостьи, он обретал все большее спокойствие духа.
– Подождите, не увлекайтесь. Все еще не так уж и страшно. Я попросту не допущу встречи Квэтвела с чародеем, и мы останемся при своих.
– Интересно, как вы собираетесь это сделать?
Лайама возмутил презрительный тон вопроса, но он сдержался и сухо сказал:
– Я открою ему всю правду или сочиню что-нибудь похожее на нее. А если барон не поддастся на уговоры, я стукну его кулаком по башке и примотаю ремнями к кровати. Что-нибудь придумается, безвыходных положений нет…
Конечно же нет! Лайам вдруг понял, что ему следует сделать. Нужно поговорить с Окхэмом! Кто, как не красавец аристократ, сможет все это достойно уладить?
Он встал.
– Я уезжаю. И для начала попробую побеседовать с лордом. Окхэм собирался уходить из дому в восемь, но, надеюсь, я успею его перехватить.
– А это не ваш ли лорд… впрочем, нет, ерунда, – Грантайре тоже встала и подхватила свой плащ. – Я еду с вами. Мне нужно удостовериться, что все пройдет хорошо.
Лайам не возражал. В глубине души он был даже рад, что пробиваться сквозь ночь ему придется не в одиночку.
«Топ-шлеп, топ-шлеп», – думал он про себя, хотя цокот копыт Даймонда вовсе не походил на звуки шагов. Грантайре зарылась лицом в складки его плаща, а у него самого резкий встречный ветер выжимал из глаз слезы. Нос и щеки Лайама замерзли и онемели, кроме того, мешочек с кое-какой поклажей сильно давил на его копчик. Гостья настояла, чтобы они прихватили с собой некоторые предметы из секретной комнаты Танаквиля, и добавила к ним что-то свое.