Лайам присел на краешек обитого плотной тканью сиденья.

– В некотором смысле – более удачный, чем другие, мадам. Но в основном все только еще больше запуталось.

Вдова фыркнула.

– Лорд Окхэм носится с глупой мыслью, будто вы найдете камень уже завтра к вечеру.

Поморщившись, Лайам смущенно сказал:

– Боюсь, это я внушил ему эту мысль. Такая возможность действительно существует, однако мне иногда кажется, что я ее выдумал сам.

Зашуршала бумага – Грантайре осторожно закрыла старинный том. Вдова посмотрела на волшебницу и улыбнулась, покровительственно и в то же время с легким оттенком неудовольствия.

– Магесса Грантайре, похоже, узнала о нашей реликвии кое-что любопытное. Как, впрочем, и о нашем загадочном родиче.

Грантайре положила обе ладони на крышку книги и придавила ее, словно опасаясь, что нечто, таящееся под ней, может прорваться наружу.

– Да, это так. Эйрин был гением.

– И чудовищем, – добавила госпожа Присциан со странной смесью гордости и высокомерия в голосе.

– Да, и чудовищем тоже. – Волшебница, посмотрев на Лайама, похлопала ладонью по фолианту. – То, что он пишет, – это… Это превосходит многое из того, что сейчас можно прочесть!

Лайам учтиво склонил голову. С виду это была книга как книга. Обложка местами потерта и даже засалена, – но больше ничего необычного в ней не наблюдалось.

– Что это? – спросил он, чтобы что-то спросить.

– Его записи. Они зашифрованы, но шифр очень прост. И то, что мне удалось здесь прочесть!.. – Грантайре в избытке чувств всплеснула руками. – Неистовый Эйрин решает сложнейшие вопросы с таким блеском и изяществом, каких гильдия не знает уже много веков!

– А почему он – чудовище?

– Он изучал черную магию, – сказала госпожа Присциан таким тоном, будто сообщала о гадких проделках любимого внука.

– Не только ее, – осмелилась поправить хозяйку Грантайре, и Лайам забеспокоился – не слишком ли много его рекомендантка берет на себя. – Помните, я говорила, что Эйрин исследовал дух?

– Да.

– Его труды в этой области воистину неоценимы. Они… они…

Грантайре запнулась, подыскивая слова для выражения степени своего восхищения, и госпожа Присциан воспользовалась этой заминкой.

– Расскажите о камне.

Грантайре кивнула.

– Камень был средоточием усилий всей его жизни. Эйрин хотел сделать его хранилищем и источником духа.

– Чтобы дух мог существовать вне тела, в котором он должен поддерживать жизнь?

Волшебница чуть склонила голову и посмотрела на Лайама с удивлением и любопытством.

– Да, совершенно верно. – Она покачала головой, а Лайам мысленно пообещал себе быть поласковее с Фануилом. – И эту часть задачи ему удалось разрешить. Он создал кристалл, могущий сохранять дух сколь угодно долгое время. Однако… Я, правда, не успела прочесть его труд до конца, но, судя по прочим записям, – Грантайре указала на ворох бумаг, притулившийся к фолианту, – ему так и не покорилась другая проблема…

– Как восполнять запасы духовной энергии? – предположил Лайам и был вознагражден еще одним взглядом, исполненным любопытства.

– Да. – Волшебница аккуратно перебрала бумаги и выложила на стол старинный пергамент.

Лайам встал и подошел к столу. Документ потемнел от времени, чернила поблекли, а в нижней его части виднелись несколько подписей, скрепленных тремя растрескавшимися печатями.

– Указ об изгнании из гильдии мага Эйрина Присциана, – пояснила Грантайре.

Глаз Лайама выхватил строчку – «…за чудовищные и отвратительные в своей сути деяния, сходные с действиями вампиров…» Он ошеломленно повторил ее вслух.

– Значит, он похищал дух у людей?

Обе женщины кивнули.

– В гильдии считали, что да, – сказала Грантайре и вновь показала на ворох листов. – Там имеется и более раннее постановление городского совета, в котором обещано вознаграждение за убийство или поимку вампира, ставшего настоящим бедствием для округи. Оно подписано за несколько месяцев до того, как Эйрина изгнали из гильдии. И самое любопытное, что сам он тоже его подписал – вместе с другими именитыми горожанами.

Госпожа Присциан вздрогнула.

– Я же говорю он был чудовищем, – произнесла она горько.

По мнению Лайама, подпись Эйрина под указом, требующим его собственной смерти, явно свидетельствовала, что чувством юмора, возможно, правда, несколько извращенным, он все-таки обладал. Но госпоже Присциан о том сообщать не стоило, ибо ей вряд ли бы сделалось легче. Лайам поскреб подбородок.

– М-да, любопытный факт… Так вы, значит, еще не успели дочитать труд Эйрина до конца?

– Нет.

– Мой кабинет и далее в полном вашем распоряжении, дорогая, – сказала вдова, не слишком, впрочем уверенно.