– А Шутника он что – отпустил?

– Ну да, а когда Мопса сказала, что вы встали на след, – тут Шутник все и выложил. Ну, делать нечего, я послал его к нищим – а они его, выходит, прибрали, – голос Оборотня неожиданно дрогнул, он отвернулся, а когда вновь посмотрел на Лайама, взгляд его был исполнен мрачной решимости.

– А зачем вы послали его к нищим?

– Чтобы он рассказал им про Кривоката и объяснил, что мы – ни при чем. Зачем же еще?

– И теперь Шутник мертв? – уточнил Лайам.

– Ну да, – хмуро сказал Оборотень. – Они кончили его за Кривоката. Не надо было мне его посылать!

Тут Лайам счел необходимым шикнуть на главаря, ибо голос того в конце фразы чуть не сорвался на крик. Опасливо оглядевшись, они двинулись дальше.

– Вы точно знаете, что Шутника нет в живых?

– Точнее некуда. Мы нашли его в Муравейнике, пару часов назад. Не сомневайтесь, Ренфорд, – он мертв и больше не встанет.

– А вы уверены, что именно нищие убили его? – осторожно спросил Лайам. Ему начинало казаться, что разбитного и дерзкого вора прикончил кто-то другой.

– Если не они, тогда кто же? Я велел ему пойти к ним, и он ушел, а больше мы его не видали… до сегодняшнего утра. На кого тут еще можно подумать?

Лайам пожал плечами.

– Например, на человека, который его нанимал.

Оборотень только фыркнул.

– Это вряд ли. Он же его отпустил. Зачем отпускать, когда можно прикончить сразу? Все равно эти разговоры сейчас уже ни к чему. Шутник о своем заказчике нам ничего не сказал, не успел, он, похоже, его сильно боялся, а теперь он мертв, и говорить нам больше не стоит. Не о чем нам уже говорить.

– Не о чем, – эхом отозвался Лайам, лихорадочно размышляя. – Скорее всего, вы правы. – Он замедлил шаги и встал. Остановился и Оборотень.

– И пришел я сюда лишь потому, что вы помогли Двойнику. Это было доброе дело.

Лайам перестал строить догадки. Да, для Оборотня настали тяжелые времена. С того времени, как умер Двойник, прошел только месяц, и вот – еще один вор убит. В душе его шевельнулось сочувствие.

– Мне жаль, что с Шутником так вышло…

– Дураки, – резко сказал Оборотень. – Какие они дураки! Им ведь строго-настрого запрещено работать на дядю. Он оскалился в нехорошей ухмылке. – А за смерть брата кое-кто – и очень скоро – будет держать ответ!

Лайам вздрогнул и быстро спросил:

– Что это вы задумали?

– А как по-вашему? – Оборотень ухмыльнулся еще раз и поглядел Лайаму прямо в глаза.

–Но вы ведь не знаете наверняка, кто виновен в его смерти.

Оборотень глядел, не моргая.

– Вы ведь не знаете?

Волк и теперь ничего не сказал.

– Послушайте, – принялся убеждать его Лайам. – Послушайте, с этим торопиться не стоит. – От кражи, которую он взялся расследовать, внезапно пахнуло большой кровью. К похищению уже примешаны два убийства, и назревает третье – в финале ссоры, которую затеяли Квэтвел и Ульдерик. Волка следовало утихомирить, иначе дело могло кончиться жестокой резней. – Мне не верится, чтобы нищие могли так поступить. Дайте мне время и я попытаюсь во всем разобраться. Я ищу человека, укравшего камень. Подождите, пока я его найду.

Оборотень все молчал, все сверлил Лайама пронзительным взглядом. Наконец он сказал:

– Если вы найдете его, что тогда?

– Тогда мы узнаем, не он ли убил Шутника.

– А если не он?

Лайам пожал плечами.

– Не пойдет! – Волк упрямо выпятил нижнюю челюсть, и терпение Лайама лопнуло.

– Очень даже пойдет! – гневно воскликнул он. – Это лучшее, на что может рассчитывать гильдия! У вас появляется шанс. Почему же вы не желаете за него ухватиться? Если заказчик убил Шутника, им займется эдил. А вам не придется воевать с попрошайками. Если вы убьете кого-то, думаете, они это стерпят? Особенно если никто из них и пальцем не тронул вашего Шутника. Что тогда будет? Война? Вы хотите войны или честной разборки?

Оборотень отвел взгляд и переступил с ноги на ногу.

–Так вы будете ждать? – потребовал Лайам прямого ответа.

Волк пожевал губами, потом сказал:

– До завтрашней ночи. Я подошлю к вам Мопсу.

Он повернулся и побежал тяжелой рысцой по улице вниз – в сторону порта. Лайам окликнул его пару раз – но без толку. Ему ничего не оставалось, как выругаться и сплюнуть в сердцах на мокрую мостовую.

«Похоже, сегодняшний день будет подлиннее вчерашнего», – подумал сердито он и сплюнул еще раз.

В казарме было тепло и уютно, но Лайам никогда не ощущал себя здесь своим. Его знали, к нему относились с подчеркнутым уважением, однако между ним и стражниками всегда существовала черта, переступить которую может лишь тот, кто получает солдатский паек и денно и нощно несет нелегкую службу.

Он сидел, вытянув ноги, возле камина, ожидая, когда эдил разберется с группой вернувшихся с обхода патрульных – у двоих из них руки были выпачканы в крови.

– Вы двое, – ткнул пальцем эдил. – Доложите о том, что было, дежурному, потом вымойтесь, почистите форму и ступайте домой. Сержант, раздели остальных на два отряда, половина пусть толкается здесь, а других отпусти по домам. Но к вечеру чтобы вернулись, я хочу усилить ночной патруль. Праздники тяжелое время, мы должны лопнуть, но обеспечить порядок. Сержант, проследи, чтобы до каждого это дошло. Да, вот еще что – сообщи всем приметы паренька и девчонки.