– Этот вопрос будет посложнее предыдущих, – предупредил Лайам. – Кто-нибудь из ваших гостей когда-нибудь проявлял к камню особенный интерес? – Лайам старался подыскать верное слово. – Выказывал желание обладать им? Да – кто-нибудь из них выказывал желание этот камень иметь?

– Все выказывали, – быстро ответил Окхэм. – Я и забыл – вы же его не видели! Он… он просто великолепен, – в голосе лорда звучал благоговейный восторг. – Ах, Ренфорд, да кто угодно не отказался бы такое иметь!

Это было не совсем то, что Лайаму хотелось услышать.

– Судя по всему, так все и обстоит, лорд Окхэм, но вы понимаете, что нам от этого не становится легче. Скажем так – выражал ли кто-нибудь желание обладать этим камнем чаще, чем все остальные? Например, Кэвуд. Он ведь торговец. Не спрашивал ли он у вас, сколько может стоить реликвия?

– Нет, – сказал Окхэм потерянным голосом. – Он сам мне это сказал.

– Вот как? Ну-ну, – насторожился Лайам.

– Да. Он сказал, что она ничего не стоит, потому что бесценна.

Лайам разочарованно улыбнулся. Именно так он думал и сам.

– А кто-нибудь еще проявлял повышенный интерес к вашему камню?

Окхэм тяжело вздохнул.

– Поэна Фурзеус. Она непрестанно восторгалась кулоном моей супруги. Но она вообще восторженный человек. Хотя, как я уже говорил, они с братом живут очень скромно. Графиня Пинелла однажды тоже… очень уж им восхитилась… и у нее с Дуэссой вышла размолвка. Графиня хотела на время позаимствовать украшение, а Дуэсса, естественно, ей отказала. Они даже друг на друга подулись, но к вечеру уже помирились. Вот, собственно говоря, и все.

Женщины Лайама не интересовали. Как ни крути, глотку Кривокату перерезали не они. Но тут Окхэм сказал такое, что у Лайама застучало в висках.

– Граф Ульдерик… – Лорд помедлил, похлопывая ладонями по коленям. – Граф Ульдерик просил меня продать ему камень.

Это было уже кое-что. Лайам замер, стараясь не выдать своего возбуждения.

– Но вы отказались?

– Естественно! – воскликнул Окхэм с праведным негодованием. – Камень принадлежит не мне, и я не могу им распоряжаться!

– И как граф воспринял ваш отказ? – Возмущение лорда слегка улеглось.

– Он был весьма раздосадован. И снова вернулся к своему предложению – чудовищному, если честно сказать! Когда я вновь ответил отказом, граф буквально взорвался. Он был… он был вне себя.

«Спокойней…– предостерег себя Лайам. – Не торопись с выводами, паренек».

– Когда именно граф Ульдерик предложил вам продать ему камень? И возобновлял ли он потом свое предложение?

– Дня четыре назад… или пять. Я не слежу за числами. Потом он ни разу не возвращался к этому разговору.

– Он не говорил, зачем ему это нужно?

– Нет, не говорил, – ответил Окхэм с несчастным видом, словно жалея, что его вынудили проговориться. Лайаму даже сделалось его жаль. Редкий человек, переживший такую потерю, станет из чувства порядочности выгораживать тех, кто мог его обворовать…

Но деликатность деликатностью, а дело есть дело. Теперь все оборачивалось так, что под подозрение попадал один Ульдерик, хотя и не верилось, что на преступление его толкнула нужда в оборотных средствах. Он ведь готов был этот камень купить. Если граф собирался выложить очень и очень крупные денежки, значит, он желал получить эту вещицу ради нее самой.

– Вы не догадываетесь, зачем ему могла понадобиться реликвия Присцианов?

– Нет, – ответил Окхэм и внезапно встал с кресла. – Как я уже говорил, камень великолепен, он стоит шумихи, которая вокруг него поднялась. Любой почел бы за счастье иметь его просто ради того, чтобы каждый день им любоваться.

– Хм-м… Да, это вы уже говорили.

Окхэм снова принялся расхаживать по кабинету, время от времени нервно взмахивая руками.

– Сейчас я задам вам еще один очень важный вопрос. Он может показаться вам странным, но все же постарайтесь ответить… Скажите, кто-нибудь из ваших гостей интересуется магией?

– Магией?

– Да. Камень изначально принадлежал Эйрину Присциану, а он ведь, по слухам, отголоски которых еще не угасли, был личностью демонической, наделенной магической силой.

Окхэм рассмеялся – устало, но вполне искренне.

– О боги, нет! Уверяю вас, нет! В наших с Дуэссой друзьях нет ничего демонического, и магия для каждого из них – темный лес.

«Это хорошая новость, – Лайам мысленно улыбнулся. – Значит, в подоплеке этой истории лежат либо деньги, либо неодолимое стремление к обладанию». Стремление к обладанию. Словосочетание было не очень уклюжим, но оно почему-то царапнуло какую-то струнку его существа.