– Что ж, думаю, на этом мы закончим нашу беседу, но возможно, потом я еще кое-что у вас уточню. Мне нужно увидеться с Кэвудом и, конечно, с Фурзеусами, но прежде я хотел бы переговорить с госпожой Присциан и… с вашей женой. А до полудня я должен повидаться еще кое с кем. Не могли бы мы отправиться к Кэвуду несколько позже?

– Как вам будет угодно. – Окхэм явно собирался сказать что-то еще, но промолчал.

– Или это не очень удобно? Возможно, вы уже условились с ним?

– Нет-нет, – поспешно сказал лорд и крепко сцепил пальцы обеих рук. «Он хочет унять нервную дрожь», – подумал сочувственно Лайам. – Мы можем навестить Кэвуда и попозже. А вот Дуэсса… Я не думаю, Ренфорд, что она подготовлена к подобному разговору…

– Обещаю, – перебил его Лайам самым искренним тоном, на какой был способен, – что буду предельно с ней деликатен…

– Благодарю вас, – выдохнул Окхэм. – В конце концов, мы, мужчины, способны выдержать многое. А Дуэсса, она…

– Понимаю. Я не стану задавать ей много вопросов, и вы можете даже присутствовать при нашей беседе…

Окхэм покачал головой и сказал, что это не обязательно. Он полностью доверяет Лайаму и просит его лишь об одном – не упоминать при ней о кошмарных убийствах.

– Я знаю, Ренфорд, что могу на вас положиться. Дуэсса сейчас у тетушки. И… спасибо вам за все, что вы делаете для нас.

Еще раз заверив лорда в том, что он постарается не волновать леди Окхэм без крайней на то нужды, Лайам направился к выходу.

– Я вернусь к часу дня.

Предупредительно распахнув перед гостем дверь кабинета, Окхэм спросил:

– Вы ведь собираетесь свидеться с Ульдериком?

– Да, – сказал Лайам, мрачнея. Окхэм поморщился, но смолчал. В молчании они спустились по лестнице на первый этаж, пересекли прихожую и вышли на свежевымытое Бекулой крыльцо.

– Боюсь, Квэтвел не встанет с постели еще сутки, – негромко сказал лорд. – Его нос… Да вы и сами все видели. Умоляю вас, постарайтесь отговорить графа от этой дуэли. И без того уже пролито много крови. И еще одно, Ренфорд… Мне жаль, что вас втянули в эту дурацкую ссору.

– Не стоит беспокоиться, Окхэм, – сказал Лайам и пошел вниз по ступенькам. – Что сделано, то сделано. Я не прощаюсь и постараюсь вернуться с хорошими новостями.

Сказать по правде, теперь Лайам даже радовался, что его втянули в «дурацкую ссору». Это давало ему повод еще раз поговорить с Ульдериком.

Геллус помог гостю разоблачиться и сказал, что госпожа Присциан его ожидает.

– Не соблаговолите ли последовать за мной, господин?

Не дожидаясь ответа, лакей повернулся и пошел в глубь дома по коридору, неся аккуратно сложенный плащ Лайама на руке.

Распахнув дверь солярия, слуга негромко, но с большим почтением в голосе произнес имя гостя и отошел в тень. «И почему это госпожа Присциан не взялась подобрать своей племяннице слуг самолично?» – подумал Лайам, переступая порог, и замер, увидев, что в помещении кроме вдовы и Дуэссы находится какая-то незнакомая парочка.

– А, господин Ренфорд, входите-входите, – сказала госпожа Присциан и любезно кивнула. – Мы рады вас видеть.

Лайам вежливо поклонился, он снова был очарован царственным спокойствием дамы. Дуэсса нервно поерзала в кресле и бросила взгляд на молодую толстушку, сидевшую рядом с ней. Мужчина, сидевший немного поодаль, суетливо вскочил со своего места и отвесил поклон.

После непродолжительной церемонии представления выяснилось, что в гости к вдове заглянули Фурзеусы, и Лайам учтиво им поклонился, восхваляя небо за ниспосланную удачу.

– О, господин Ренфорд! – выдохнула Поэна Фурзеус. – Мы ведь только что говорили о вас. Вы легки на помине, вы будете счастливы. Ах, пожалуйста, расскажите, удалось ли вам поймать негодяя? Я почти уверена, что удалось!

Поэна Фурзеус была барышней весьма миловидной и, что называется, аппетитной, ибо полнота очень ей шла, а лицо ее так и лучилось простодушной веселостью. В простом льняном платье, со скромной, убранной под сетку прической она казалась скорее служанкой Дуэссы, чем давней подружкой, хотя держалась вполне свободно и ничуть не конфузилась перед новым знакомцем.

– Да-да, расскажите нам, господин Ренфорд, похвалитесь своими успехами, мы все сгораем от любопытства и будем счастливы выслушать вас! – присоединился к ее просьбе и Симбер Фурзеус, и Лайам тут же вывел его из списка подозреваемых лиц. Симбер был похож на сестру, но его портили лошадиные зубы, которые он ежеминутно выставлял напоказ. К тому же, будучи человеком уже не полным, а склонным к тучности, старший Фурзеус страдал сильной одышкой – это угадывалось по хриплым перебоям в дыхании, что, впрочем, нисколько не мешало ему тараторить. Такого увальня мог нисколько не опасаться не только физически крепкий Шутник, но и любой хлюпик, мало-мальски умеющий за себя постоять. – Ваша миссия так таинственна, так увлекательна! Леди Окхэм посвятила нас в этот секрет!