Единственным, кто все время выигрывал, был Ульдерик. Горка его фишек значительно подросла, несмотря на то что граф атак избегал и постоянно уходил от игры. Вот и в четвертой партии он откупил для себя нейтралитет, хотя Лайам не понимал зачем – ведь ни Окхэм, ни Квэтвел на графа не нападали, а самому Лайаму не с чем было против него выйти.

Поначалу казалось, что лорд и барон не задевают графа из особенного к нему почтения, но постепенно Лайам пришел к выводу, что эти двое просто побаиваются играть с тем, кто побогаче. Сидя на горе фишек, Ульдерик легко мог наращивать свою мощь.

Квэтвел вернулся к столу с новым бокалом вина. Румянец на его щеках сделался еще ярче.

– Я всех вас сейчас обскачу! – заявил юноша с таким видом, будто партнеры в чем-то перед ним виноваты. Ульдерик только кивнул и приступил к раздаче.

Как только Лайам поднял карты, он тут же понял, что игра не пойдет. К нему пришел только один генерал – дама, а остальные карты были мелкими и без длинных мастей. Окхэм и Ульдерик держались невозмутимо, а Квэтвел радостно ухмыльнулся и сразу, даже не дожидаясь очереди, выложил на стол свою армию. Граф нахмурился и поместил неподалеку свою. Лайам и Окхэм также предъявили партнерам тот актив, с которым они решили вступить в сражение, правда, Лайам выложил все, что имел, а лорд наверняка придержал кое—то про запас.

Эта партия шла медленнее, чем предыдущие. Граф и лорд меланхолично тянули карты, не выкладывая добавочных армий. Барон же в каждый заход присовокуплял к своим основным силам по генералу, так что вскоре под его рукой собрались четыре внушительные когорты. Лайам все прикупал, стремясь заполучить еще одну даму или какого-нибудь короля. Ни короля, ни дамы он так и не вытянул, зато сумел составить приличный резерв и даже с драконом, одним из двух, имеющихся в колоде.

Так продолжалось какое-то время. Горка фишек перед Лайамом неумолимо таяла, впрочем, изрядно потратились все игроки. Наконец лорд и граф присоединили к своим силам еще по одной армии, и тут Окхэм неожиданно напал на Лайама, бросив в атаку третье войско с королем во главе.

Чтобы отразить нападение, приходилось много платить – но у Лайама не было выбора. Он заплатил и устоял. Окхэм с улыбкой двинул в атаку резервы. Лайам с трудом уравнял силы, что стоило ему пяти синих фишек, затем уплатил еще и ввел в схватку дракона.

У Окхэма отвалилась челюсть. Его самая сильная армия разом ушла в отбой, а Лайам получил возможность контратаковать. Он выбрал самую слабую армию лорда, усилил свое – ведомое дамой – войско двумя старшими картами и оплатил операцию.

– Мне… нечем бить, – запинаясь, пробормотал Окхэм, придвигая к Лайаму карты.

Следующий ход был за Ульдериком. Положение Окхэма провоцировало его на атаку, но граф решил не вступать в игру и с некоторым колебанием оплатил свой нейтралитет на два следующих захода. Квэтвел в нетерпении ерзал на стуле и, как только Ульдерик внес фишки в банк, тут же оплатил содержание своих четырех армий, выложил на стол пятую и атаковал Лайама и Окхэма разом.

Красавец лорд уже исчерпал резервы, поэтому его последняя армия тут же сдалась. Лайам держался немногим дольше. Три белые фишки помогли купить ему сильные карты в поддержку своей дамы, красная дала возможность ввести в бой войско, доставшееся от Окхэма. Но Квэтвел, как и всегда, усилил свою мощь картами, остававшимися у него на руках, и легко подавил жалкие всплески сопротивления.

Фишек у Лайама больше не было, и он только кивнул, ошеломленный молниеносным триумфом молодого барона. Квэтвел загреб его карты и придвинул к своим.

– Выходит, я зря тратился на уход от игры, – проворчал Ульдерик с ноткой легкого разочарования в голосе. – Альянс? – произнес он вопросительно и потянулся к банку, не сомневаясь, что предложение будет принято. Квэтвел подался вперед и перехватил руку графа.

– Нет! Никаких альянсов! – Его голос сорвался, и юноша, откашлявшись, повторил: – Никаких альянсов! Я вас обставлю, я ведь предупреждал!

Лайам насторожился. Ему показалось, что в словах Квэтвела кроется некий подтекст. Окхэм, судя по всему, тоже не мог понять, с чего это его кузен сделался вдруг таким несговорчивым. Взгляд лорда, направленный на барона, выражал легкую озадаченность.

– Ну что ж, – сказал наконец Ульдерик, высвобождая руку, – в таком случае – ход за мной.

Граф сделал взнос в банк за содержание армий и за право не сбрасывать карт. Квэтвел оплатил дополнительный прикуп, оплатил ввод в действие еще одной армии, потом прикупил еще и сбросил какую-то мелочь. Обстановка за столом накалилась. Лайам судорожно вздохнул, но тут же одернул себя. Зачем волноваться, когда все, что можно, проиграно? Однако волнение не уходило, и он заметил, что в прах проигравшийся Окхэм также встревожен: красивое лицо его побледнело.

Квэтвел сузил глаза и тяжело посмотрел на противника. Голова барона дергалась, он непрестанно облизывал и покусывал губы, но Ульдерик этого словно не замечал. Граф с самым невозмутимым видом оплатил свой очередной шаг и выложил на стол новую армию, очень сильную. Потом он прикупил еще три карты в резерв (больше трех прикупов в один заход делать было нельзя) и сбросил одну из них – красную двойку.

– Еще не поздно пойти на мировую, – негромко произнес Ульдерик, но Квэтвел пропустил его слова мимо ушей. Барон вновь прикупил из центральной колоды и, шумно вздохнув, атаковал позиции Ульдерика. Пять армий, сплотившихся вокруг королей, и три возглавляемых дамами. Зрелище впечатляло, хотя на ручках у Квэтвела и поубавилось карт.