– Я хотел бы, милорд, прийти к этим людям не с пустыми руками, иначе они просто от меня отвернутся, а с какими-то рекомендациями… от вас… например, в форме письма с просьбой оказать мне содействие… вы можете даже представить меня им, как хорошего знакомого вашей тетушки, пытающегося по мере своих сил ей услужить…

Лайам смешался и смолк. Лорд Окхэм долго молчал, приглаживая усы указательным пальцем. Он, несомненно, понял всю подоплеку этой невинной, на первый взгляд, просьбы. На ухоженном красивом лице его появилось выражение озабоченности.

– Это кажется мне не совсем честным, господин Ренфорд.

– Возможно, это и кажется не совсем честным, однако в сути своей является правдой. Я действительно знаком с вашей тетушкой настолько, что собираюсь вести с ней дела, и она сама попросила меня ей помочь.

– Но сообщить это и не сообщить, что вы подозреваете каждого из них в преступлении, – все-таки не совсем честно. – Окхэм заговорил тише, словно уже думал о чем-то другом, взгляд его стал рассеянным.

Лайам снова заговорил, мало, впрочем, надеясь, что собеседник сейчас его слышит:

– Они, несомненно, и без того понимают, что находятся под подозрением. Кого же еще тут можно подозревать?

Окхэм внезапно рассмеялся и снова обратил все внимание на Лайама.

– Вы совершенно не знаете этих людей, господин Ренфорд, иначе бы вы так не говорили. Им даже в страшном сне не привидится, что кто-то в чем-то может их заподозрить. А если они все же это поймут, то воспримут рекомендательное письмо, о котором вы просите, как страшное оскорбление с моей стороны. – Он замолчал и сосредоточенно уставился в пол. Потом, прежде чем Лайам успел что-то сказать, продолжил: – Однако я придумал штуку получше. Письмо письмом, а вот почему бы мне не представить им вас лично? Я смогу повернуть дело так, что все произойдет словно само собой. Никаких писем, никаких рекомендаций. Вы сможете общаться с ними… на короткой ноге, вот как сейчас со мной. Что вы на это скажете?

Лайаму это предложение показалось еще более уязвимым в этическом отношении, чем его собственное, но он не собирался делиться своим мнением с лордом. В неофициальной обстановке ему будет, конечно, неизмеримо легче выведать что-то, способное дать какую-нибудь зацепку для успешного продвижения дела. Дружеская болтовня ни к чему не обязывает, люди в своем кругу чувствуют себя вольно, а настороженность, вызванная появлением чужака, через минуту-другую исчезнет. Особенно если этот чужак появится в компании лорда Окхэма, а не в качестве хотя и добровольного, но все же агента госпожи Присциан.

«Если уж сам лорд Окхэм решил, что это удобно, то кто я такой, чтобы ему возражать?» – подумал Лайам.

– Меня вполне устраивает то, что вы предложили, милорд. Вы совершенно правы – никто не примет меня в штыки, если не будет видеть во мне судебного исполнителя.

Окхэм кивнул и снова принялся расхаживать по кабинету.

– Вот и прекрасно. Таким образом мы сможем вместе во всем разобраться. Начнем, пожалуй, с Ульдерика, он звал нас с Квэтвелом быть сегодня вечером у него. Я, правда, отказался от приглашения, но Квэтвел собирался пойти, так что мы оба запросто сможем к нему присоединиться. С Кэвудом все просто – мы подловим его завтра утром на Штапельном складе. Я с ним частенько там сталкиваюсь, он ничего не заподозрит. Кроме того, я ведь представлю вас как давнего знакомца тетушки Трэзи.

Для человека, который минуту назад рассуждал, этично ли вести двойную игру с приятелями супруги, лорд Окхэм поразительно рьяно включился в эту игру. Впрочем, для Лайама тонкости светских взаимоотношений, и особенно здесь – на юге, всегда были темным лесом. В Мидланде владетельные вельможи мало общались между собой и встречались друг с другом разве что на турнирах или в кровавых стычках. От родного поместья Лайама до замка ближайшего лорда нужно было скакать около суток. Сам Лайам видел соседа всего три раза. В первый раз – когда тот приезжал требовать от Ренфордов вассальной присяги, во второй – когда армия этого наглеца осадила отцовский замок, и в третий – когда Лайам его убил.

«Если Окхэм считает, что письменная рекомендация чем-то хуже личной протекции тайному соглядатаю, то и пусть. Главное – проникнуть во вражеский стан», – подумал Лайам.

А лорд между тем все расхаживал по кабинету, яростно теребя усы.

– Все складывается отлично, только с Фурзеусами, пожалуй, выйдет загвоздка. Сам я с ними почти не знаком – они приятельствуют с Дуэссой и только. Придется как-то договориться с ней насчет них, но попозже – сейчас она не совсем здорова. Как бы там ни было, у нас под рукой Ульдерик и Кэвуд. Надеюсь, этого для начала достаточно?

– Более чем, милорд, – Лайам почтительно поклонился. – Много больше, чем то, на что я рассчитывал, – он поклонился еще раз.

– Погодите-ка! – Окхэм подошел к Лайаму. – Вы ведь еще не собираетесь уходить?

– Я…– начал было Лайам, но Окхэм его перебил:

– Нужно же мне знать, как вы планируете вести расследование? И что собираетесь делать дальше? – Он заговорил так горячо, что Лайам даже несколько растерялся. А собеседник, чуть не насильно усадив его в кресло, продолжил: – Я должен это знать, я, возможно, смогу оказаться вам еще в чем-то полезным. Эта кража стала ужасным потрясением для Дуэссы, и мне просто не терпится отыскать негодяя.