Торговка улыбнулась хорошо одетому господину и повернулась к жаровне.

– Добавьте еще одну для меня, и, будьте добры, с хлебом, – сказал Лайам.

– Мне тоже с хлебом! – потребовала Мопса. Когда торговка, разрезав колбаски вдоль и поместив их на хлеб, выложила заказ на прилавок, девчонка быстро схватила свою долю. Два бутерброда она упрятала в карманы плаща, а в третий жадно вонзила зубы.

– Малышка проголодалась, – заметила продавщица.

– Я не кормлю ее неделями, – сказал Лайам, доставая деньги. – Так выходит дешевле.

Он положил на прилавок несколько мелких монеток, лучезарно улыбнулся опешившей женщине и, прихватив свой бутерброд, повел Мопсу в сторонку.

– Туда, – Лайам показал на пустующий уголок в дальнем конце галереи. Увлеченная своим занятием маленькая воровка покорно потащилась за ним. По дороге она успела разделаться с первой порцией пищи и приступила ко второй. Лайам откусил разок от своего бутерброда и скривился – хлеб был черствым, а в колбаску переложили хрящей. Покачав головой, Лайам отдал бутерброд Мопсе. Та запихнула его в карман, не переставая жевать.

Лайам уже в который раз задумался о том, сколько же Мопсе лет?

«Двенадцать? Или тринадцать? Но никак не больше четырнадцати! Вся перемазанная и худющая, однако выглядит довольно неплохо. От нее уже не воняет, как прежде, и она как будто не голодает». Мопса теперь, несмотря на темные круги под глазами, действительно разительно отличалась от той изможденной и дурно пахнущей оборванки, какой она была месяц назад.

Между тем маленькая воровка, расправившись со второй колбаской и облизав пальцы, сказала:

– Ну так чего тебе надо?

– Мне нужно свидеться с Оборотнем.

– И зачем?

– Чтобы сказать, как сильно я его уважаю.

Мопса весело рассмеялась, захлопав в ладоши.

– Тогда ты точно его не увидишь! Нет, честно – зачем он тебе?

– Это тебя не касается. Просто скажи ему, что я хочу с ним поговорить.

– И ты думаешь, что он побежит к тебе, как собака на звук рожка? Нет, с этим я к нему не пойду.

Лайаму пришлось признать, что девчонка права. Кто он такой, чтобы тревожить главаря воровской гильдии по пустякам? Волк прежде всего блюдет свои интересы.

– Хорошо. Тогда скажи ему, что на Макушке что-то пропало. И что я хотел бы потолковать с ним об этом.

– Ты хочешь вернуть то, что пропало?

– Не обязательно. Но – возможно. Главное – поскорее встретиться. Передай ему так.

Мопса ухмыльнулась:

– Я тебе не девчонка на побегушках.

– Верно, – согласился Лайам. – Но ты ела мои колбаски. И вот еще что… Если сделаешь, что я прошу, и вернешься с ответом, получишь подарок.

Глаза девочки вспыхнули. Она спросила, немного недоверчиво:

– Какой такой подарок?

Лайам таинственно усмехнулся. Он сам пока не знал, что ей подарит.

– Одну потрясающую вещицу.

Мопса прищурилась:

– И сколько денег она будет стоить?

Лайам удивленно хмыкнул:

– Я и забыл, как плохо тебя воспитали! Нельзя спрашивать, сколько стоит подарок.

– Можно, если его дарят не просто так, а в обмен на услугу.

Лайам наклонился и ткнул строптивицу пальцем в плечо.

– Слушай, ты, маленькая нахалка! Если не сделаешь то, что тебе сказано, то не только ничего не получишь, но я еще постараюсь, чтобы Оборотень сильно испортил тебе настроение. Ты меня поняла?

– Да ладно, чего там. – Мопса оттолкнула палец и потерла плечо, хотя тычок был вовсе не сильным. – Нечего задираться. Я сделаю все и так.

Удовлетворенный ее ответом, Лайам кивнул.

– Когда получишь ответ, оставь мне сообщение у Хелекина. Знаешь, где это? – Хелекин был известной в городе личностью, он держал таверну на главной площади – напротив здания городского суда.

– Знаю, ясное дело, – насупившись, сказала девчонка. – Но сегодня может не получиться – сегодня Волк отсыпается. Скорее всего, он назначит тебе встречу на завтра.

– Завтра так завтра. Но прямо с утра. Это важное дело.

– А когда я получу подарок?

– Великие боги, ну ты и зануда! После моей встречи с Оборотнем. Это тебя устроит?

Мопса недовольно поморщилась, но, не проронив больше ни слова, развернулась и припустила вниз по улице, явно направляясь в сторону Муравейника.

Лайам только покачал головой, глядя ей вслед. Когда маленькая воровка скрылась из виду, он тоже повернулся и пошел вдоль галереи. Внимание его привлекли красочно разрисованные образцы поздравлений. Лайам даже задержался возле одной доски. Там висела картинка, изображавшая неестественно упитанных нищих в ярких одеждах на фоне вполне узнаваемой Храмовой улицы.