– Ну что ж… Мне пора. – Лайам нервно потер руки.

– Ренфорд, не лучше ли нам прогуляться к лорду вдвоем? – спросил Кессиас, взмахнув свисающим с его руки фонарем.

– Мы с ним поиграем, – сказал Лайам. – Досчитайте до десяти тысяч и, если я к тому времени не появлюсь, идите на выручку. Я хочу переговорить с ним с глазу на глаз.

«И пнуть его хорошенько, если мне повезет…»

Он улыбнулся и быстро пошел через улицу, чтобы не слышать недовольного ворчания бравого стража порядка. Тот сетовал на собачью службу, а заодно и на то, что кое-кому сейчас будет уютно, а кое-кто так и останется торчать на морозе.

Перепрыгивая через ступеньки, Лайам взлетел на крыльцо и взялся за дверной молоток. Но в дело его не пустил, а, немного подумав, постучал по косяку костяшками пальцев.

Дверь распахнулась мгновенно. Окхэм держал над головой зажженный фонарь. Красивое лицо его было смертельно бледным и казалось измученным. Он схватил Лайама за руку и втащил в коридор.

– О боги, Ренфорд! Наконец-то вы появились! Случилось нечто невероятное!

Лайам позволил протащить себя с десяток шагов, а потом уперся в пол каблуками. Он никак не рассчитывал на такую бурную встречу.

– Идемте же!

– Да в чем, собственно, дело?

Коридор, где они уже находились, окутывал мрак. Его освещал лишь неверный свет фонаря, тени обоих мужчин плясали на стенах.

– Камень! – прошептал Окхэм. – Он снова на месте! Идемте!

Лорд опять схватил Лайама за руку и потянул за собой, увлекая его в сторону кухни.

Что-то тут было не так. Лайам снова остановился.

– Да скажите же наконец, куда вы меня тащите?

– В склеп! Камень там! – Лорд быстрым шагом пересек кухню и скрылся за дверью, ведущей к спуску в подвальное помещение.

Свет фонаря мгновенно исчез, и Лайаму пришлось поторопиться, чтобы не оставаться в кромешной тьме. Он двинулся вниз по ступенькам, стараясь поспевать за колеблющейся границей светового пятна, но Окхэм все же передвигался быстрей, время от времени издавая невнятные восклицания.

Лайам, спустившись в кладовую, тут же ударился обо что-то ногой. Он сдавленно выругался и, прихрамывая, побрел дальше – к тому углу помещения, где открывался вход в семейный склеп Присцианов.

– Камень здесь! – Окхэм стоял в дальнем конце прохода, ведущего к склепу, держа в одной руке фонарь, а другой ухватившись за прутья железной решетки. За его спиной – в глубине склепа – мерцал огонек еще одного фонаря.

Лайам сделал два шага по направлению к Окхэму, потом остановился, жалея, что не прихватил с собой никакого оружия. Впрочем, и лорд тоже, кажется, безоружен, так что, если держаться настороже, его можно не очень-то опасаться.

Он сделал еще два шага и поравнялся с Окхэмом, а потом жестом предложил тому первым войти в склеп.

– Я не вижу, куда идти.

Окхэм коротко кивнул и прошел в пещеру, по-прежнему высоко поднимая фонарь.

– Это просто невероятно! – сказал он и, повернувшись к Лайаму, удивленно спросил: – Почему же вы медлите?

– Иду, – отозвался Лайам. Его настороженность нарастала с каждой минутой. Он вошел в склеп и огляделся. Второй фонарь, свет которого был виден из коридора, помещался на крышке центрального саркофага. Окхэм стоял возле него и делал Лайаму призывные знаки.

– Он здесь! Он вернулся туда, где ему и надлежит быть! – Лорд пританцовывал на месте от возбуждения, фонарь плясал в его руке, отбрасывая причудливые тени на стены и каменные параллепипеды саркофагов. Из сквозного проема в стене несло зимним холодом.

Лайам пошел к Окхэму, беспокойно обшаривая взглядом пещеру. Его каблуки гулко постукивали по камню. Кулаки сжаты, руки чуть полусогнуты – осторожность есть осторожность и… не надо спешить.

– Ренфорд! Да идите же вы сюда наконец! – В голосе Окхэма зазвучали нотки отчаяния.

Лайам подошел и остановился около саркофагов. Он чувствовал себя неуютно, ибо не мог ничего разглядеть – один фонарь слишком тускло светил, а второй был чересчур высоко поднят. Окхэм отступил на шаг и поднял фонарь еще выше.

– Смотрите! – сказал он и кивнул в сторону саркофага Эйрина.

Лайам несколько долгих секунд смотрел на красавца аристократа, силясь понять, ради чего все это затеяно, но никакого разумного объяснения придумать не мог. Он медленно и неохотно стал поворачиваться к саркофагу.

Свободная рука Окхэма метнулась к поясу. Лайам, краем глаза заметив это движение, мгновенно отпрыгнул назад и закричал, пытаясь заглушить криком страх и пробудить в себе ярость. Прыжок был неудачным, он оступился и стал падать навзничь, но сумел устоять на ногах, ударившись затылком о стену.