Усталости он не чувствовал, и мог находиться в таком положении сколько угодно, разве что… Зрелище за окном стало его утомлять.

Внизу находился канал, в воде которого ничего не отражалось. С такого расстояния он напоминал трещину в земной коре, бездонный провал. Уже неоднократно Рашка ловил себя на мысли, что смотрит вниз и думает, что назначение этой водной артерии в точности отражает характер города: с помощью канала обитатели Завораша избавлялись от всего неудобного.

Поступят ли таким же образом эти двое? Отправится тело несчастного в канал или так и останется привязанным к креслу, где его найдут много дней спустя? Или же палачи сделают последнюю милость и бросят тело не в грязную воду городских стоков, а в бассейн, где оно омоется в последний раз? Какой бы ни был финал, Рашка был уверен, что через дверь выйдут лишь двое, и среди них не будет человека в кресле…

Мужчина в очередной раз помотал головой: жест, понятный без слов. Отрицание, несогласие, отказ. Обычно за этим следовал удар. Так случилось и на этот раз. Один из мучителей сделал быстрый тычок раскрытой ладонью мужчине в нос.

Резко откинувшись назад, голова мужчины безвольно упала на грудь. Уже второй раз за вечер он потерял сознание.

Наверняка пытки продолжались бы и дальше, но оба палача решили взять паузу. Хотя Рашка не мог видеть их лиц, он хорошо угадывал их движения. Очевидно, не получив нужных сведений, эти двое решали, как поступить с несчастным. Фактически же, в этот момент обсуждалось не то, будет этот человек жить или умрёт, а сколько ещё ему предстоит жить и страдать. После обмена краткими репликами оба направились в дальнюю часть комнаты. Может быть, им пришло в голову поискать среди вещей? Ведь то, за чем они явились, вполне можно было найти, просто перевернув всё вверх дном. При условии, конечно, что это «нечто» действительно находилось поблизости…

Всё это время паук наблюдал за узником. Когда тот пошевелился впервые, Рашка не придал этому значения, однако затем мужчина открыл глаза… Даже с такого расстояния было видно, что это не глаза подавленного, сломленного человека. В них застыло выражение решимости. На войне Рашка не единожды встречал такой взгляд. Первым делом человек расслабил лодыжки. Верёвки соскользнули с его ног практически беспрепятственно. Трудно было представить, что такое вообще возможно, но этот пухлый, с виду неуклюжий мужчина оказался достаточно проворным. То, как он выгнул спину, подныривая под опоясывающие грудь верёвки, нужно было видеть. Пожалуй, на подобное был способен лишь какой-нибудь циркач, да и то не всякому акробату было по силам так изгибать собственное тело. Раны, судя по всему, его совсем не беспокоили.

Освободившись от опоясывающих его тело верёвок, узник бросился прямиком к Рашке.

На мгновение паук оторопел. Мужчина никак не мог видеть его! А если и видел — то зачем выдавать? Возможно, он хотел каким-то образом позвать на помощь? Привлечь внимание? Но чьё внимание привлекать, если внизу — лишь тёмная бездна, ненамного светлее той, что над головой и такая же безжизненная?

Двое в капюшонах заметили происходящее слишком поздно. Оба бросились мужчине наперерез, но не успели остановить его. Рашка в этот момент оттолкнулся от подоконника, прячась за край карниза. И вовремя! Всем своим телом мужчина врезался в окно. От удара стекло разлетелось на десятки острых как лезвия осколков.

Мужчина рухнул вниз. Рашка разглядел мелькнувший красный шнур: руки несчастного по-прежнему были связаны.

Далеко внизу раздался плеск: тело упало в воду. И все — тишина.

Дня незнакомого мужчины всё было кончено. Даже если предположить, что он не разбился о воду при ударе, то плыть со связанными руками было практически невозможно.

Впрочем, мужчина погиб бы в любом случае. Просто он не дал мучителям возможности пытать его достаточно долго.

Рашка поспешно смотал паутину, подтянув себя на верхний край окна. В этот момент из оконного проёма под ним показалась одетая в капюшон голова. За ней — вторая… Незнакомцы о чем-то тихо переговаривались. Поверни один из них сейчас голову, и Рашка был бы раскрыт. Однако этого не случилось. Очень скоро головы скрылись из виду. После этого в апартаментах начался разгром.

Падала и трещала мебель, содержимое стола летело в бассейн, куда вслед за посудой и её содержимым соскользнуло и покрытое кровью кресло. Одно из зеркал разбилось с оглушительным звоном, статуи нимф оказались расколоты на части. Все это могло быть чем угодно: инсценировкой ограбления, не очень аккуратным обыском или же эти двое просто решили выместить гнев. А может быть, всё вместе. С удивлением Рашка осознал, что странное и тревожащее чувство ушло. Вместе с мужчиной из комнаты исчез и источник беспокойства. Следовательно, как бы эти двое не старались, они ничего не найдут.

Спустя некоторое время они покинули апартаменты.

Рашка ещё некоторое время прятался у стены, а затем осторожно перелез на крышу здания, оттуда — на другую и так далее… Странное чувство, испытанное им недавно, не возвращалось.

***

На следующий день он почти забыл ночном приключении. Забег по крышам превратился в ещё одно торопливое путешествие, а смерть того мужчины — в очередную неприятную подробность городской жизни. Да и мало ли Рашка видел за свою жизнь смертей?

А затем внезапно зуд вернулся с новой силой. Это было подобно удару молота прямо в грудь.

Словно Рашку пригвоздили к огромной доске, а затем сбросили с высокого здания в холодную воду. Рашка ощутил, как его паучьи конечности буквально сходят с ума. Но куда больше страдала человеческая часть — вместе с тревогой, беспокойством, зудом и бегающими под кожей мурашками пришёл страх.

А в тот момент, когда дверь в его лавку отворилась и внутрь вошёл смутно знакомый оборванец, этот страх перерос в ужас. Рашка поднял голову, мысленно радуясь, но на его лице сейчас тёмные очки, и, соответственно, пришелец не сможет прочесть написанного в его глазах испуга. Вещь, вызывавшая у Рашки все эти чувства, определённо была у пришельца с собой. В кармане? В кулаке?