Кто-то, на кого она указывала, в ужасе пытались заслониться другими, но их не пропускали в толпу.

Другие прижимали детей, с отчаянием заглядывая в глаза тех, кто сейчас их убьет.

– Почему вы стоите? Я – мать вашей боярыни! Она – жена человека, который взял на щит город. Убейте их!

– Мама! Я не боярыня! Я – княжна!

– Тем более, дочь! Прикажи им убить их. Можно всех!

– Я не могу им этого приказать.

– Почему? Это же твои воины! Воины твоего мужа!

– Нет! Это воины князя Вяземского Сергея Владимировича. И в его войске запрещено убивать женщин и детей. Если они ослушаются, их могут казнить.

– Как это не твои воины? Как это не твоего мужа? Я ничего не понимаю! Они пришли с тобой. Значит, твои!

– Они все, и я, и мой муж – служим князю Вяземскому. Мы все клялись в этом.

– Так не бывает!

– Бывает, мама. Там все… такое… необычное. Я тебе потом расскажу.

– Мы обязаны защищать семью князя. Это наша служба. Эти люди не угрожают княгине, – ответил старший из телохранителей и тут же обратился к Аранке: – Княгиня! Разреши отправить воина к князю. Нужно что-то решить с этими людьми. А то беда какая-нибудь приключится.

– Отправляй. А мы пока тут еще не прибрались, пойдем в лагерь, в наш шатер. Маме нужно привести себя в порядок и отдохнуть.

Черных с инженером, Ингельдом и командирами всех подразделений осматривали горницу наместника, когда пришли старшины. Это название «горница» подходило лучше, нежели зал. Помещение на зал не тянуло от слова «совсем».

– Ну что, дорогие, как говорится, товарищи! – встретил прибывших князь. – Сегодня все по домам, кроме людей, которые должны вернуть ворота в детинце на место. Пусть и не в том состоянии, чтобы выдержать удар тараном, но хотя бы чужие пройти не смогли. Слава! – повернулся он к начальнику личной охраны. Того звали Вячко, но ему нравилось, что князь зовет его Славой. – Отправь человека, пусть передаст мой приказ холопов отпустить домой. Далее найдите баню, пусть затопят, а то вон тещу мою в подземелье нашли. Отмыть надо. Да и самим не помешает. И всем подразделениям – найти ближайшие бани, договориться об оплате и помыться. Латники и лучники ночуют здесь. Помещений хватит. Ингельд и разведка с легкой пехотой остаются пока в лагере. Толпу, что стоит во дворе, отпустить. Пусть забирают, что могут унести, и уходят. Все равно в обслугу набирать придется других.

– Продолжим с вами. – Он снова повернулся к старшинам. – Повторюсь – сегодня все по домам! Завтра с утра на площадь к детинцу. Старший вот он! – Черных указал на инженера. – Его распоряжения выполнять, как мои приказы! Это первое. Второе! Те, кто ходил в город в качестве лазутчиков, – получают от меня вольную. Могут жить, как захотят. Перед Вяземским княжеством долгов они уже не имеют. Третье. С остальными, как я и обещал – работают за деньги, но там, где прикажет Сергей Иванович. – Он снова кивнул на инженера. – С завтрашнего дня. Тем, кто будет восстанавливать ворота сегодня, я оплачу работу отдельно.

Старшины молча выслушали князя.

– Теперь вы! Думаю, будет правильным, если вы будете числиться помощниками Сергея Ивановича. Размер вашего жалованья определит он. Ну, и за помощь в относительно бескровном взятии города и на перспективу нашего сотрудничества – лично от меня по золотому червонцу.

И Черных вытащил из кармана и вложил каждому в руку, предварительно пожав ее, по вяземской золотой монете.

– Нам теперь вместе предстоит строить город и крепость!

И уже отходя и повернувшись к ним спиной, отдал команду своей свите:

– Радисты! Связь с князем.

Утром следующего дня ромейское войско двинулось вверх по течению. И через некоторое время Досифей увидел ворота прямо на реке, открыв которые, варвары смогли расстроить караван и сэконмить день. Неподалеку от открытых ворот стояла уже привычная серая крепость, из которой опять же привычно их обстреляли лучники. И снова его удивили ворота – они явно были сделаны из двух гигантских листов железа. Как их смогли отковать?

Но все это отошло на второй план, когда они втянулись в речушку, отгороженную этими железными воротами. Она была столь мала, что два встречных судна с трудом разошлись бы на ней. Но беда была в другом. Из стеной стоящего по обеим берегам речушки леса практически непрерывно летели стрелы. Воины не выпускали из рук щитов, стараясь прикрыться самим и прикрыть гребцов, но тем не менее стрелы находили лазейки, и тогда раздавался вскрик или стон очередного раненого. Отвечать лучникам варваров возможности не было – обстрел велся одновременно с обоих берегов, и любой посмевший вылезти из-под щита тут же получал стрелу в спину. Да и попасть в укрывавшихся в лесной чаще варваров было бы крайне трудно. Скорость движения против пусть не быстрого, но все же течения упала до минимальной. Поэтому, когда после полудня первые суда вышли к месту, где с одной стороны находилось достаточно большое поле, турмарх дал команду высаживаться.

Место это явно было рукотворным. Русло речки все так же продолжало петлять в основном направлении на закат солнца, а вот справа к ней примыкал канал – прямой как стрела и с ровными берегами. Севернее этого места вдали виднелись сооружения, два из которых напоминали уже виденные ранее крепости. Поле, на которое высаживались войска, находилось справа от канала и представляло собой полосу шириной в пять-шесть стадий и длиной, которую Досифей определить не смог, но явно больше десяти. На левом берегу стоял все тот же лес, и лишь вдали проглядывало пятно свободной от деревьев земли. Что еще его удивило, так это отсутствие пней от вырубленного леса, который рос здесь везде, и кочек. Поле было ровным, и это тоже было неспроста. Но других здесь не было, и, вероятно, цель их похода была неподалеку, раз турмарх решил остановиться.