Чудовища остановились, перекрывая собой улицы, выходящие с площади, и замолчали. Над площадью повисла тишина. И тут из чудовищ полезли люди. Они вылезали из внутренностей чудовищ сверху, сбоку или сзади. Некоторые забирались на спины чудовищам и располагались там, внимательно оглядывая толпу, площадь и окрестности. И хозяева выглядели столь же страшно, как и сами чудовища. Хотя, несомненно, это были люди. И одеты они были в такую же странную пятнистую одежду. И как почувствовал Леонтий – это были воины, хотя оружия в их руках, кроме малых ножей на поясах, он не увидел. Точнее, знакомого ему оружия. У них в руках, за спиной, на груди размещались какие-то странные рогатые палки. Но это же чутье, что подсказывало Леонтию, что перед ним воины, говорило, что именно эти несуразные предметы и есть оружие. Он видел, как эти люди привычно обращались с этими палками. Именно оружием, и они в нем очень уверены. Вон, наверно старший, встал во весь рост на шкуре чудовища, огляделся и махнул рукой, что-то сказав. И непонятные воины разделились. Часть двинулась к толпе, а остальные, наоборот, развернулись назад.

«Прикрывают тыл. Опасаются нападения», – догадался Леонтий.

Кстати, среди непонятных воинов были и вполне обычные – бородатые варвары в кольчугах с мечами и топорами. Но они явно здесь были не главными. Леонтий остался за спинами напавших и мог видеть всю картину без помех. Вот непонятные воины с несколькими варварами подошли к сжавшейся от ужаса толпе. Леонтий слышал, как рыдают от страха женщины. Навстречу пришельцам выступили десятка два охранников с оружием в руках.

«Решили жизнь продать подороже. Или не увидев привычного оружия, решили, что смогут справиться», – предположил Леонтий.

Между сторонами оставалось шагов пять, когда несколько пятнистых воинов вытянули руки в сторону противника, в которых Леонтий разглядел небольшие предметы, раздалось несколько хлопков и несколько охранников упали. Просто упали. И на земле их стали бить судороги. Остальные в растерянности остановились, и снова хлопки. И количество упавших возросло. Оставшиеся выронили из рук оружие и, пятясь, отошли к толпе.

Пятнистые приблизились к людям, и уже варвары начали из толпы вытаскивать людей, сгоняя их в отдельную от общей массы кучу в центре площади. Тащили и женщин, и мужчин. Но как вскоре заметил Леонтий – вытаскивали они рабов. Свободных, которых здесь были единицы, не трогали. Ему показалось, именно варвары проводили отбор. В принципе, это было несложно – рабы имели отметины своих хозяев. Они были разные, но все заметные. Для этого они и делались – все должны знать, чье это имущество. Неожиданно ожили упавшие охранники. И тут же они попали в число отобранных варварами. Леонтий так увлекся этим зрелищем, что не заметил, что сам является объектом пристального внимания. Ближайший пятнистый, стоя от него в нескольких шагах, внимательно его осматривал. Леонтий, увидев это, попытался встать, чтобы уйти, но неловко поставил ногу и скривился от пронзившей его боли. Взглянув на рану, увидел, что снова пошла кровь вперемешку с гноем. Пятнистый тоже это увидел и тут же голосом и жестом приказал ему сесть. Слов Леонтий не понял – ему не был известен этот язык, но жест был понятен и без перевода. Пятнистый окликнул, видимо, старшего и что-то ему сказал, показывая рукой на Леонтия. Старший тоже посмотрел на раба и одобрительно кивнул. Пятнистый крикнул другому воину, сидевшему на спине чудовища, тот скрылся внутри и появился через минуту с топором в руках.

Подойдя к Леонтию, второй пятнистый внимательно осмотрел ногу.

«Отрубят ногу! – Леонтия обожгла догадка. – Лучше пусть сразу убьют!»

Он снова, несмотря на боль, попытался встать, но первый пятнистый, поняв намерение, прижал его к стене, перехватив руки. Леонтий не видел, что делает второй, но в ожидании боли закрыл глаза, не прерывая попыток вырваться. Он почувствовал удар, треск, однако боль не приходила. Более того – ноге стало легче. Пятнистый освободил его, и Леонтий, опустив взгляд, увидел лежащую у ног расколотую плаху. Первый пятнистый снова посмотрел на его рану и что-то сказал второму, с топором. Тот кивнул в ответ и ушел.

Вернулся он быстро, и перед Леонтием поставил зеленую сумку с красным крестом. Первый снова жестом показал Леонтию, чтобы тот сел. Тот подчинился. Первый пятнистый присел у его вытянутой ноги и, раскрыв сумку, начал колдовать. Поливал рану какой-то шипучей жидкостью, чистил от гноя, смазывал белой мазью. Леонтий терпел. Он решил, что если бы хотели убить или отнять ногу – уже сделали бы, не тратя время на всю эту возню. А раз ничего плохого не сделали – значит, и не сделают. И он терпел. В конце, перевязав рану белой тканью, пятнистый маленьким странным сосудом с очень тонким жалом уколол его в руку и ногу несколько раз, наполняя сосуд из разных очень маленьких, удивительно прозрачных амфор.

После этого его оставили в покое. А на площади процесс отбора людей продолжался. Пятнистые собирали группы численностью приблизительно в сотню человек и под надзором группы пятнистых и двух чудовищ впереди и сзади колонны их куда-то уводили.

Рабский рынок в Хамлидже был один из крупнейших в цивилизованном мире, счет тут в обычный день шел на десятки сотен рабов. Судя по всему, пятнистые и варвары собрались перебрать их всех. Собственно, как только они перебрали всех, кто прибежал на площадь, дальше процесс пошел быстрее. Они открывали клетки, считали рабов и сгоняли на площадь, формируя очередную колонну. Не рабов и старых в клетках не могло быть по определению.

Леонтий сначала хотел сбежать. Подождать, пока пятнистые на что-нибудь отвлекутся, и потихоньку отползти в ближайший переулок. Но потом, рассудив, что ничего хорошего его потом не ждет, решил довериться судьбе. У хозяина его ждала неминуемая смерть, а здесь… По крайней мере, если бы хотели убить – не лечили бы. В полдень, когда солнышко стало припекать, пятнистые по очереди перекусили чем-то вкусно пахнущим, запивая из таких же пятнистых сосудов. Тот первый пятнистый, который заметил Леонтия, не забыл про него. Когда они все закончили есть, он принес Леонтию кружку, ломоть подсохшего хлеба и изрядный кусок колбасы. Кружка была такая же странная, как и они сами, – железная. Леонтий уже даже не удивился. За сегодняшний день он уже насмотрелся чудес больше, чем за предыдущую жизнь.

Он грыз сухой хлеб, запивая его приятным кисловатым напитком и закусывая одурманивающе пахнущей колбасой. А потом он не заметил, как уснул. Нога почти не болела, в желудке была приятная тяжесть, весеннее солнышко пригревало, и он сам не заметил, как глаза его закрылись.

Проснулся он от толчка в плечо и не сразу понял, где он и что происходит. Над ним стоял все тот же пятнистый. Вечерело. На площади остались только те, кого захватчики брать не стали. Пятнистый что-то сказал и протянул Леонтию руку. Тот в ответ неуверенно протянул свою, и его рывком поставили на ноги. Пятнистый опять что-то сказал на незнакомом языке и рукой показал в сторону уже рычащего чудовища. Леонтий помедлил, а потом решился и, осенив себя крестным знамением, двинулся вслед за пятнистым, загнав ужас глубоко внутрь. Через минуту он уже ехал внутри чудовища, оказавшегося целиком из железа. Это было не чудовище – это была повозка. Странная, невиданная доселе, движимая непонятными силами, но повозка, которой управлял один из пятнистых. Рядом с ним ехала вся группа, возле которой он провел сегодняшний день. Они ехали вслед за последней колонной рабов.