Оставалось ждать. Черных приказал всем воинам отдыхать, готовясь к ночи. Бодрствовал только караул. Причем особое внимание было уделено подходу возможного неприятеля именно с реки. В вылазку из города Черных не верил.

Движение в городе началось после обеда, когда солнце стало клониться к закату. Забегали люди на стенах, послышались крики, иногда можно было видеть схватки, со стен упало несколько человек. Кто за кого и кто побеждает, было не понять. Черных дал команду готовиться к бою. Где-то через час ворота города открылись, но из них никто не вышел. Черных понял это как приглашение князю занять свой город. Он занял место в центре строя тяжелой пехоты, и та, приняв построение «черепаха», двинулась по направлению к воротам. Следом за колонной латников шли варяги, привычно сбив тесный строй и так же закрывшись щитами. Последними шли лучники. Легкая пехота осталась на охране лагеря и лодей.

В ворота вошли беспрепятственно. За воротами было пустынно, за исключением нескольких трупов, валявшихся поодаль. Чьи это были трупы – разобрать было невозможно. Хотя Черных предположил, что это скорей всего его противники. Те, кто ворота открыл, наверняка своих забрали. Улица от ворот привычно вела к детинцу – резиденции всех князей и наместников в славянских землях этого времени. Да и не славянских тоже, только названия были другие. Вот при подходе к детинцу по щитам застучали стрелы. Такой вариант рассматривался, поэтому за тяжелой пехотой сосредоточились лучники, а варяги прикрыли их фланги и тыл. Лучники, пользуясь преимуществом в качестве луков, в течение четверти часа успокоили обороняющихся, и тогда из большой черепахи выдвинулась малая – из десятка воинов, прикрывших щитами Черныха. Самое опасное было не движение под обстрелом, пусть редким и неточным, а остановка под забралом ворот. Существовала не нулевая вероятность, что осажденные смогут сбросить бревно или бочку, наполненную камнями. Возможно, они и попытались бы это сделать, но княжеские лучники это место держали под контролем. В итоге Черных в достаточно комфортных условиях налепил взрывчатку, вставил детонатор, присоединил провод и, разматывая его с катушки, так же под прикрытием щитов вернулся на исходную. Оттуда осмотрелся и приказал всем выйти из створа ворот. Хоть и дистанция была приличная, но все же, чем черт не шутит – залепит отлетевшей деревяшкой в уязвимое место и всё! Человека не вернешь! Закон подлости – он такой! Еще по службе Черных сталкивался с его проявлением во всей красе. Пример: сдача – прием поста в карауле, часовой сдает – караульный принимает пост. Разводящий пошел дальше менять часовых – парк боевой техники огромный, несколько постов и расположены они далеко друг от друга. Понятно – это нарушение караульного Устава. Но если выполнять процедуру приема – сдачи поста по Уставу – смена не успевает смениться за два часа. Правильный выход в таком случае – четырехчасовая смена вместо двухчасовой. Либо увеличение числа разводящих. Это было сделано потом, а тогда… Сдающий пост часовой и принимающий пост караульный оказались одного призыва, из одного города, из одной школы и детсада. И жили в соседних подъездах, поэтому прием – сдача поста прошла формально. Осталось свободное время до подхода разводящего со сменившимися караульными, и бойцы сыграли в ковбоев, кто быстрее изобразит выстрел из автомата. Один, естественно, успел быстрее. Только не изобразить, а выстрелить. С десяти шагов, навскидку, одной пулей точно в глаз. Итог: одни родители приехали забирать труп, другие – провожать в тюрьму. Судьба!

Убедившись в выполнении отданной команды, крутанул машинку и нажал кнопку.

Взрыв вышел знатным! Ворота унесло внутрь детинца.

«Мля! Можно было меньше взрывчатки закладывать! Калиточка хлипкая оказалась!» – только и успел подумать Черных, а сотня латников, закрывшись щитами, колонной по трое уже неслась в закрытый лишь пылью проем. Тренировки, пусть и со взрывпакетами из черного пороха, дали о себе знать! Следом за ними, немного замешкавшись, без строя рванули варяги. Черных тоже попытался, воодушевленный общим порывом, но его крепко за локоть придержал начальник личной охраны.

– Князь! Воины сами знают, что делать. Не надо им мешать. Да и не к лицу тебе бегать. Ты же князь! Ладно бы на коне, а то пешком. Ты уже и так сегодня сделал самое важное – открыл ворота. Сейчас там воины разберутся чуток – мы и войдем, как положено, степенно.

– Ты прав! – с некоторым сожалением в голосе согласился Черных. – Надо соответствовать. Ты вот что! Выдели и отправь троих к княгине. Пусть мать ищет.

Закончилось все быстро. Все же основная часть челяди бывшего наместника отправилась с ним в поход. Так сказать, за зипунами. Оставшихся было немного. Плюс потери они понесли, когда подогретые информацией лазутчиков жители решили открыть ворота.

Надо отдать должное и латникам, и тем более варягам. Во дворе детинца он не увидел ни одного женского или детского тела. А Черных опасался, что приказ не исполнят, и тогда придется применять репрессии, а этого ох как не хотелось. Не чувствовал себя князь Черных в данной ситуации сильным. Хотя никогда бы этого не показал. Да и АПС был под рукой. И все же! Не хотелось начинать княжение с такого дела.

Двор и сам дворец, хотя дворцом его назвать язык не поворачивался – изба большая, – совсем не впечатлил. Как примерно у купцов смоленских.

– М-да… Строить тут и строить! Что крепость, что кремль, что…

– Согласен! – поддержал его инженер, уже успевший прибыть из лагеря и так же критично рассматривавший взятое с боя наследство, уже прикидывая объем работ. – Начнем с чего?

– С крепости. И самое главное – с воротной башни. В эти времена это самое слабое место. А я пока помучаюсь в этом сарае. – И тут же, обращаясь к начальнику личников: – Отправь гонца в лагерь – всех старшин сюда. Остальным пока сидеть в лагере.

В это время прибывшая в детинец Аранка, во главе тройки телохранителей, обшаривала подвалы и клети, разыскивая мать. Попавшаяся ей навстречу возле детинца девица со двора наместника подсказала ей, что ее мать перед штурмом забрали в детинец. До этого она была в рабынях у одного из ближников отца. Зачем? Она не знала, поговаривали, что хотели то ли повесить ее на стене, чтобы вынудить напавших на преждевременный штурм, то ли откупиться ею. Все ж мать боярыни – жены ближника князя Вяземского. Аранка не удержалась и поправила ее:

– Не боярыня я. Княгиня! Князь Вяземский даровал мужу моему Владимиру Ивановичу Черныху титул князя Полоцкого.

Сказав это, она двинулась к детинцу, оставив девицу стоять с открытым ртом.

По требованию Аранки все клети и темницы, которые они прошли, были вскрыты, а люди, находившиеся там, выпущены на волю. Мать нашлась в одном из многочисленных сырых подвалов, прикованная цепью к стене. Одетая в остатки порванной одежды, с трудом закрывающей еще не потерявшую привлекательность грудь, с практически оторванным и ничего не скрывавшим подолом, она сидела прямо на влажной изгаженной земле. К радости Аранки, душевное состояние матери было гораздо лучше внешнего вида. Разглядев в свете факелов свою дочь, она довольно живо попыталась встать, одновременно закрывая грудь и промежность, но цепи не дали ей сделать ничего из перечисленного. Телохранители, имевшие возможность рассмотреть прикованную женщину во всех возможных в этих условиях подробностях, позже благоразумно доложили князю лишь то, что княгиня очень схожа лицом с матерью. Замки сбили в минуту, и чтобы скрыть стыд матери, Аранка накинула ей на плечи свой плащ.

Когда они вышли из подземелий, мать сощурилась от дневного света, пытаясь оглядеться. И сумела это сделать, разглядев неподалеку во дворе толпу женщин и детей. Это княжеские воины выгнали из помещений всех, кого нашли, выполнив приказ не убивать. И сейчас бывшие хозяева и их челядь стояли во дворе, гадая о своей судьбе. Хотя их никто и не охранял.

– Воины! Убейте их! Вот ее! Ее и ее! Жаль, их мужей нет – их тоже стоило убить! – Мать Аранки тыкала пальцем в женщин, стоявших в толпе. – А! Вот ее тоже!