Путь их закончился на берегу. На реке стояли опять же невиданные громадные суда, дымящие трубами. И на них уже толпились рабы. Или бывшие рабы. Потому что Леонтий обратил внимание, что все они были переодеты в одежду. Другую одежду. А их рваные обноски догорали в костре на берегу. И еще заметил Леонтий – на палубах этих судов рабов кормили. Они получали пищу возле непонятных зеленых конструкций с дымящейся трубой и пристраивались на свободные места, активно работая ложками.

И вот тогда Леонтий понял, что это не просто налет для захвата рабов и грабежа города. Это очень грамотно составленный и исключительно точно выполненный план. Здесь все происходило по плану. И это никак не могло быть задумано и выполнено варварами. За всем этим чувствовалась очень серьезная сила и организация. Леонтий не мог бы со стопроцентной уверенностью сказать, что и Империя могла бы сделать подобное. Нет! Придумать такой план могли бы, а вот при исполнении обязательно были бы накладки. Не могло их не быть! Возможно, они были и у пятнистых, но Леонтий их не увидел. Еще через некоторое время Леонтий понял, что все гораздо серьезней, чем он мог предполагать.

Когда они выгрузились из повозки, пятнистый подвел его к другому человеку у шатра и, указав на ногу, что-то тому сказал. Тот жестом показал поставить ногу на скамейку перед ним и острыми блестящими ножницами взрезал повязку. Осмотрев рану, он одобрительным тоном произнес несколько фраз и, махнув рукой, отправил Леонтия в конец очереди рабов, стоявших перед шатром. Из шатра слышался звук льющейся воды, которая вытекала из-под шатра и ручейком сбегала в реку. В шатер входили по восемь человек, предварительно сняв с себя рабские обноски, включая набедренные повязки. Неподалеку стояла такая же очередь из рабынь в соседний шатер. Внутри шатра из леек сверху текла вода. По запаху и температуре Леонтий понял, что это речная вода. В шатре рабам помогали двое в странных прозрачных халатах. Один из них сунул ему в руки кусочек какого-то скользкого вещества и знаками показал, что с ним делать. Второй – давал всем после мытья тряпку, запахом напоминавшую заряды греческого огня на триремах Имперского флота. Этой тряпкой нужно было протереть под мышками и промежность. Вымывшись, все так же голый он попал в руки цирюльника. Жужжащая машинка вмиг лишила его растительности на голове, после чего он, наконец, получил новую одежду. Надо ли говорить, что она так же была странная – странного пошива и из странного материала. Обувь не дали. Так босыми их последняя партия и взошла на судно. Где им тут же выдали миски, ложки и кружки. Все снова из странного легкого и светлого металла. Когда он получил пищу, их судно уже в караване подобных ему уходило от Хамлиджа вверх по Итилю. Как и ожидал Леонтий – ни гребцов, ни парусов он не увидел. Однако суда каким-то образом приводились в движение.

Леонтия снова осмотрел лекарь. Его снова кололи сосудом с тонкой иглой, но сейчас он уже не боялся, понимая, что это такое странное лечение. А потом рану зашили. Причем боли Леонтий почти не чувствовал. Зашив, снова наложили мазь и перевязали рану.

На ночь всем выдали одеяла и тюфяки. Спать можно было на нарах в трюме или прямо на палубе наверху. Перемещение по судну было свободным. Не разрешалось ходить туда, где располагались помещения лекарей, поваров и воинов в пятнистой форме.

Леонтий устроился спать на палубе. Дождя не ожидалось, а комаров сносил ветерок. Заснул он сразу, только голова коснулась тюфяка.

В первую же ночь с судна бежали несколько человек. Пятнистые на это практически не реагировали. Леонтий, размыслив, пришел к выводу, что он этого делать не будет. Даже если он сможет доплыть до берега, это не обещало спасения. В степи, в одиночку и без оружия и коня, он автоматически снова стал бы рабом. И еще ему было интересно поближе познакомиться с той неизвестной силой, скрывающейся где-то на севере.

И он познакомился. Длинный путь закончился среди бескрайних дремучих лесов. Нога чудесным образом к этому моменту зажила, остался только шрам в напоминание о ране. А Леонтий стал тем, кем и был в ромейской армии – конным лучником. Но! Порядки в войске этого странного княжества, князю которого он присягнул, давали фору и Имперской армии. Занятия по строевой и боевой подготовке ему давались легко – опыт службы в регулярных войсках Империи сказывался. Бывшим степнякам, из которых в основном и состояла легкая конница, было гораздо труднее освоить азы строя и тактики. Но самое сложное было освоить язык. Начинали с понимания команд. Потом, когда Леонтий смог более-менее разговаривать вне строя, он с удивлением узнал, что местные жители говорят на другом языке. Похожем, но другом. Но в войске все говорили на том, который он начал учить первым. Тогда он и стал для всех Леоном.

Оружие. Лук, выданный ему, был совершенен. Броня, называемая бригантой; ткань, которая не резалась, используемая вместо кольчуги; палаш с развитой гардой; небольшой круглый полностью железный щит; седло, очень удобное, и главное – конь. Красавец жеребец, буденновской породы, большой и сильный. Породу такую он не знал, но это было и не важно. В общем, он отдавал все свои силы учебе, и ему это нравилось. В то же время это позволяло на время избавиться от мыслей о семье. Опыт его службы позволил ему стать сначала десятником, а чуть позже – полусотником. Жалованье же было выше жалованья сотника фемы. И он уже задумывался о карьерном росте, были у него шансы стать сотником, когда в один день увидел колонну тяжелой конницы на марше. Увидев закованных в броню воинов, с развевающимися за их спинами пурпурными плащами, их могучих коней, он был поражен их совершенством. На его взгляд, эти воины превосходили известных ему ромейских катафрактов так же, как катафракты превосходили трапезитов. И это стало его мечтой.

И Бог услышал его молитвы! Князь объявил турнир, победители в котором станут рыцарями. То есть воинами тяжелой кавалерии. И Леонтий свой шанс не упустил – он стал призером от легкой конницы, и вот на днях первый раз пошел в бой в строю тяжелой кавалерии. Следы от этой схватки остались и на его доспехе, и на доспехе его боевого коня. Коня он не поменял. Тот смог выдержать вес воина в полном латном доспехе и свою броню.

Таким вот был этот год у него за его спиной.

– Становись! Равняйсь! Смирно! Как старший по команде на судне, довожу до вас срочную информацию. В пределы княжества вошли неизвестные войска приблизительной численностью от четырех до шести тысяч. Причем есть обоснованное предположение, что это не какая-то банда, нанятая нашими недругами, а регулярное войско. В данный момент это войско движется по Угре, предположительно к Вязьме. Наша задача: следуем с максимальной скоростью к Вязьме. Высадку осуществляем в устье Улицы, далее в конном строю марш до шлюзов на Молодке в готовности вступить в бой с марша. За час до прибытия к месту высадки – начинаем готовиться. Если будут какие-то изменения – доведу. Вольно! Разойдись. Леон! Ко мне!

Наконец, караван свернул в откровенно небольшую речку. Хотя в сравнении с низовьями Итиля все местные реки казались маленькими. При впадении этой речушки в ту, по которой они шли до этого, стояла небольшая крепостица – четырехугольная с длиной стен шагов по сорок и высотой не менее чем три человеческих роста, с одной башней в центре. Все сделано из того же неизвестного серого материала. Ворота были закрыты чем-то похожим на железо, но странное дело – это был как бы один лист. И как он мог быть откован?