Гарья уныло разглядывала плитку под ногами, не осмеливаясь поднять глаза на подругу. «Марийка проворонила Севку в детстве, дала сбежать — теперь Севка тебе даст уйти» — ерзала язвительным червем постыдная мысль, пытаясь оправдать Гарькино бездействие. Тут же возражала другая: — «Ничего себе ты сравнила. Севка сам ушел, а Марийку никто не спросил».

Марийка тоже не смотрела на Гарью. Не слушала слезную благодарную речь князя и даже песню. Ее сковал ужас близящегося момента. Ее лицо изуродовано навсегда. Бежать было бессмысленно. Через несколько дней она умрет. Через несколько минут с ней случится что-то другое, но не менее страшное. Как это будет? Как и кто заберет ее? Больно ли будет?

С трудом не поддаваясь истерике, Марийка изредка пробегала глазами по толпе, надеясь что страх утихнет, если она увидит знакомое лицо. Но чем дольше она смотрела и не находила среди поющих ни матери, ни отца, ни друга, тем страшнее ей становилось.

Север бежал так быстро, как можно было бежать по мокрой после снега дороге; срезал углы, поскальзываясь на поворотах и спотыкался о клумбы. Короткие улицы будто нарочно построили так, чтобы добираться до центра как можно дольше. Он не успевал. И это не просто он так думал, а предупреждала сама погода. Как и в предыдущие разы, перед появлением серафима небо над городом беспричинно и быстро заволокло плотными тучами.

Забили в барабаны, и князь, а затем и все остальные опустились на колени. Не замечая всего этог пафоса Марийка резко повернулась и шагнула через распахнутые перед ней двери в темный колодец башни.

Долгий подъем в сопровождении стражника сводил ее с ума. Стражник просто молча шел сзади, словно ничего особенного не происходило. Марийка ощутила себя преступницей, которую ведут на казнь. Наконец, ступени закончились, и стражник все с тем же равнодушным лицом открыл перед ней узкую дверь, впустив ветер с начавшимся дождем.

Убегать, просить пощады или кричать было бестолку, а перед столькими людьми еще и стыдно. Она все равно умрет через несколько дней, и метка перейдет к другой девушке. Поэтому Марийка давно приняла свою судьбу и ждала, чтобы все поскорее закончилось.

Она вышла на улицу и дверь за ее спиной закрылась. Щелкнул засов. Девушка обошла взглядом пустую площадку. Раньше тут была колокольня, но ее разобрали. Каменный пол был выбелен снегом.

Марийка подошла к краю и посмотрела вниз на горстку маленьких людей, которых она даже не знала. Они продолжали петь глядя наверх, на нее — маленькую точку в тумане. Все кроме Гарьи, которая не находила в себе сил поднять взгляд. Так и стоя на коленях, она умирала со стыда за свое бессилие и за желание, чтобы все скорее, так или иначе, закончилось.

В толпе послышались возмущенные возгласы. От неожиданного толчка в плечо Гарья повалилась вперед, упершись руками на мокрую дорогу. Кто-то проскочил между ней и князем, устремившись к дверям башни.

— Север..., — удивленно обронила она, потирая плечо.

Охранники сгрудились у входа, отталкивая нарушителя.

— Пустите! — Север попытался пробиться снова, но его скрутили и заломили руки. — Я нашел оборотня! Остановите! Слышите, нашел! Остановите ее! Марийка!

Он кричал, с отчаяньем глядя на князя, на людей, даже на Гарью. Главное было остановить обряд и без разницы, кто это сделает. Все пялились на него с немым изумлением. Хористы продолжали петь несмотря ни на что, и вмешательство Севра на фоне стройных голосов казалось незначительным и неуместным.

Марийка услышала крик и уже понадеялась, что сейчас все отменят.

Несколько людей в толпе резко охнули, побудив всех посмотреть вверх. Белый с пестрыми крыльями, серафим появился прямо из снежной тучи, закрыв гигантскими крыльями от мокрого снега несколько домов. Чуть замедлив полет, крылатый исполин задней лапой приступил на площадку, а передней почти с нежностью обхватил покорно замершую от страха девушку и вместе с ней снова ушел в облака.

— Стой! — заорал Север, вырываясь. — Остановите его!

Гнев перекрыл ему воздух и застелил красной пеленой глаза. Охотник растолкал охранников, уставившихся на небо, и кинулся к князю, чтобы задушить собственными руками. Но вдруг шарахнулся от него, как если бы на месте Лютомира вдруг оказалась Марийка или Влад. Мозг, несмотря на клокочущую в груди злость, отказывался отдавать команду телу атаковать, оставляя Севра в полной растерянности.

Князь даже не шелохнулся, как будто знал, что так случится.

— Ну, так, где же твой оборотень?

— Оборотень? Будет тебе оборотень! — тяжело дыша, прорычал Север. — И друзей своих приведет. Целую орду нечисти.

— Это он сам тебе сказал? — снисходительно усмехнулся Лютомир, приняв угрозу Севра как обычный гневный бред.

— Он-он. А еще просил передать, что если хочешь обойтись без жертв, — Север мельком глянул на Аресия. — Отпусти всех пленных и рабов.

— Это угроза? После того, как убил своих сопровождающих и сбежал, думая, что никто не узнает, ты вернулся и пытаешься мне угрожать?