Шрифт:
Послышались шепотки.
– А потом я поведу вас в ад. Вы, наверное, думаете, что я шучу. Увидите сами. Попомните мои слова.
Часть IV
Древняя земля
Кайтлин раскачивалась в гамаке где-то в трюме огромного корабля «Святой Грааль» и пыталась решить, то ли она снова беременна, что было бы страшно несправедливо, учитывая, как редко желание и возможность уединиться сочетались с присутствием ее мужа, то ли у нее просто морская болезнь.
В море они провели уже пять дней. Моряки говорили, что ветер хорош, она понятия не имела, о чем они. Выходя на палубу, она видела хаос и панику, люди бегали туда и сюда, ставя и опуская паруса, а большой круглый корабль ворочался с боку на бок.
Красный Рыцарь, как она по-прежнему называла его в мыслях, повелел построить три корабля. Теперь он стал императором.
Она лежала, омерзительно себя чувствовала и размышляла о красоте императорской коронации, о великолепии собора и о скорости, с которой они въехали в город и выехали из него.
Она услышала дикий крик и заставила себя расслабиться.
Интересно, хватит ли ей сил найти Бланш.
Интересно, существует ли другой путь домой.
Вывалившись из гамака, она ударилась коленом о палубу и побежала, прижимая ладонь ко рту, к трапу.
На палубе оказалось хуже. Небо было серое, а не синее, серые волны вздымались очень высоко, а ветер немедленно швырнул в Кайтлин водой. Огромный корабль – говорили, что самый большой в мире, – держался на воде хорошо, но круглым он назывался не просто так. Форма обеспечивала ему плавучесть, но морская болезнь казалась неизбежной. Корабль все время двигался.
Кайтлин свесилась через борт, и раздался еще один крик.
Открылась дверь каюты, как райские врата. Изнутри шел теплый золотой свет от свечей. Наверное, Майкл там. Кайтлин еще раз стошнило за борт, она выругалась и наконец почувствовала себя лучше.
Император держал ее волосы, чтобы они не лезли в глаза.
– Не смей надо мной смеяться!
– Кажется, нам нужны уроки придворного этикета, – рассмеялся Габриэль.
Ветер сорвал шапку пены с ближайшей волны, и Кайтлин снова промокла. Габриэль положил ее мокрую руку на линь, натянутый вдоль борта.
– Иди в каюту.
– Я вся мокрая! Я пойду вниз!
С кормы опять закричали.
– Мне надо идти. В каюте будет лучше. Там есть вино, а Бланш соскучилась.
Он слегка подтолкнул ее и побежал на корму. Поскользнулся, упал. Еще одна волна перехлестнула через борт, но она была велика, так что только прижала Габриэля к шпигату, протащила вдоль борта. Он встал и добежал до кормовой надстройки.
Кайтлин следовала за ним до самых ступеней, а потом нырнула в дверь, из которой он вышел. В каюте сидела половина офицеров и их спутники. Изюминка и граф Зак, Плохиш Том, ее собственный муж, Георгий Комнин, его жена и Сью. Кожа Сью казалась серой, а не золотистой, как обычно. Плохиш Том тоже посерел. Все были одеты кое-как.
Кайтлин захлопнула дверь, пока ветер не задул свечи.
Бланш встала с длинной лавки, встроенной в корму корабля под большими окнами. Они выходили на маленькую платформу, похожую на балкон, и на длинный тяжелый шест, не уступавший размерами мачте и указывавший прямо назад.
Кайтлин совсем не хотелось разглядывать бескрайнюю морскую равнину и волны, катящиеся к серому горизонту, который сегодня подступил слишком близко. Но она была благодарна Бланш, которая обняла ее, отвела в альков у дивана, стащила с нее мокрую рубашку и протянула взамен сухое шерстяное платье. Кайтлин с трудом подавила желание броситься ей на шею. Сухая шерсть была чудесна.
– Меня ужасно тошнит, – призналась она. – А может, я снова жду ребенка.
Бланш ее обняла. Кайтлин задумалась про сына, но решила, что может позволить себе час поговорить со взрослыми людьми. У нее была няня, которая боялась всего на свете, но качку переносила хорошо.
Подошел Майкл, обнял ее вместо Бланш. Вложил ей в руки кубок с горячим вином. Кайтлин немного выпила. Изюминка подняла глаза от карт.
– Тому помогает куриный бульон.
Плохиш Том сейчас совсем не походил на то чудовище, которым становился на поле боя. Казалось, он только начал поправляться после желтухи, а глаза его покраснели.
– Это все ваш кашель, – буркнул он.
Сью издала звук, напоминающий мяуканье.
– По крайней мере, я в хорошей компании, – решила Кайтлин. – Дайте мне бульона.
Бланш следила, как он выздоравливает. Жить с ним оказалось очень сложно. Он постоянно разговаривал, часто выглядел далеким и занятым. Он быстро и неистово любил ее в тесной кормовой каюте в шторм, а потом вскакивал и начинал писать, а Бланш чувствовала себя крошечной и использованной. Он бежал к своему чудовищу по первому крику, бросая ее или кого угодного другого. Он ложился, когда ему приходило в голову, подолгу торчал рядом с рулевым, фехтовал с Майклом при свете магического огня или играл в пикет.