– Мы почему мягкое дерево берем. Оно разбухает. В море все увеличивается. Пусть природа сама работает.

Бланш спустилась вниз и договорилась с коками – за малую толику денег Габриэля – о шести корытах пресной горячей воды. Дождь наполнил все бочки на борту. Она вообще не думала, насколько ценна пресная вода.

Она собрала все детские пеленки, белье Кайтлин, свое, Сью и Изюминки. Сью улыбнулась и выделила ей в помощь четырех молодых женщин, которые заодно принесли собственную одежду. Не успела вода нагреться, как Бланш притащили все женские сорочки на борту. Это вызвало оживление под палубой, потому что тридцать пять женщин теперь расхаживали в одних киртлах, к полному восторгу лучников и пехотинцев.

Разумеется, они начали просить постирать и их одежду – на седьмой день в море некоторые мужчины надевали одни и те же брэ уже в четвертый раз.

– Это мое дело, Бланш, – возразила Сью. – Стиркой занимаюсь я. И почему я думала, что в море как-то само уладится? Я что, решила, что мы голые ходить будем?

– Больше воды не нагреть, – сказала Бланш. – Или еду не успеют приготовить.

У Сью за спиной стоял лучник с охапкой белой ткани. Сью взяла ее и с улыбкой кинула в общую кучу. Лучник исчез.

– Мы же не стираем мужскую одежду, – начала Бланш, но потом поняла. – Кто она?

– Кто-то, кого здесь быть не должно. Но, боюсь, она найдет способ.

Сью оставила Бланш у корыт с помощницами: четырьмя сильными молодыми девицами, новенькими, но привычными к работе. Бланш рассказала им о чистоте, как рассказывали новым служанкам во дворце. Когда появилась горячая вода, Бланш велела им всем помыть руки и лицо с мылом. Потом наполнила три корыта.

– Я займусь детскими вещами. Они очень грязные, и тут нужен навык. – Она соскоблила грязь в море и опустила пеленки в горячую воду. Вода немедленно завоняла, но ткань стала чище.

Работа, как обычно, ее захватила. Самое неприятное она взяла на себя, и девушкам это понравилось. Она все время так делала. Женщина, которая когда-то учила ее стирать, говорила, что дерьмо смывается. Бланш всегда на это полагалась.

А помощницы оказались обычными девчонками. Они любили болтать и не любили совать руки в грязную воду. Все четыре расплескали кипяток повсюду. Но работа была сделана.

Она не замечала Габриэля, пока тот не подошел вплотную.

– Мне Сью сказала.

– Ты не злишься?

– Здесь ты должна злиться, – поморщился он. – Надо было мне самому этим заняться.

– А потом вызвать меня на состязание? – Она уперла руки в бедра.

– Тебе что-то нужно? – Он отвел с ее лица прядь волос.

– Еще горячей воды. Ты же император и все такое.

– Император на борту считается вторым или третьим лицом. Но воду я подогреть могу, и Морган может.

Об использовании герметического искусства она не подумала. Габриэль вскипятил пеленки прямо в корыте.

– Тебя в любой прачечной с руками оторвут. Сколько времени сберегли, господи.

Сью, подошедшая посмотреть, как дела, прыснула.

– Господи Иисусе, представьте, миром правили бы женщины. Каких бы мы магических штук наделали. Самонагревающиеся корыта для стирки, например.

Одна из девчонок, Кэди, рассмеялась, показав крепкие зубы.

– Магические печи!

Тут засмеялись уже все.

– Заклинание, чтобы детей не было, – хихикнула самая маленькая.

– Это же… – Кэди вспыхнула и снова засмеялась.

– А зачем тебе такое заклинание? – спросил Морган Мортирмир, стоящий на трапе.

Кэди опять залилась краской, а Сью пожала плечами.

– Высчитывать цикл скучно, да и не всегда помогает.

Она достаточно времени провела с юным магистром, чтобы знать, насколько буквально он все воспринимает.

– Это совсем несложно, – решил Морган. – Я подумаю, что тут можно сделать.

Он тоже вскипятил для Бланш воды, сразу в трех корытах.

– Если сэр Морган сделает так еще раз-другой, я готова приняться за мужскую одежду, – сказала Бланш.

– Ты не должна этим заниматься. – Сью оттащила ее в сторону.

– Ты работаешь. Кайтлин работает. Я тоже хочу работать. Я умею это делать.

– У меня от стирки руки трескаются, ненавижу. – Сью обняла ее.

– Ланолин.

– А его милость разрешает тебе стирать? Императрица прачечной.

Почтовые птицы тянулись сплошным потоком. Каждый день прилетала одна, а то и две. От Алкея и его матери, оставшихся в Ливиаполисе, от Кронмира из Веники, а теперь еще и от дю Корса. Галлеец вышел в море вместе со своим отрядом и несколькими сотнями альбанцев. Габриэль обменивался с ним информацией о Некроманте.