А потом зазвучал следующий кавер «Gotta Knock a Little Harder» Ёко Канно, который я играл скорее для себя самого, так как хотелось получить удовольствия и прочувствовать в музыке всю эту ночь.

На природе я побаивался сильно шуметь на гармошке, тем самым привлекая внимание хищников, по дороге в город это было бы попросту глупо, но зато тут!

Этой самой мелодией я ввел всех в музыкальный, гипнотический транс. Ведь сама песня даже для двадцатого века — шикарна! А тут!

Это просто не опишешь словами!

Похоже, музыка публике очень понравилось, особенно последняя колоритная аранжировка, а потому, я решил завершить выступление. Ибо хорошего всегда помаленьку. Я поклонился толпе, обведя зрительный зал беглым взглядом, а затем быстро ушел, пока народ не очухался и не стал требовать новой порции удовольствия… и продолжения.

Да, кстати! Летящих бутылок в этот вечер зал так и не видел.

Зал оживился минутою позже, когда до него наконец дошло, что выступление окончилось, и дальше блюза не будет!

Я же тем временем как раз успел выйти к бару, где стоял хозяин сего заведения – Реншо.

— Ну молодчина! Ай да выдал! Соловей!

И он опять рассмеялся, качая своим вторым подбородком.

— Нет, ты не Майк Хебранко, ты — Джабба Хут, — хмыкнул внутренний глосс, выдав переоценку меня по сравнению с Реншо.

— Понравилось? — спросил я этого бармена.

— А сам как думаешь? Кто хочет еще музыки? — заорал он мгновением позже. И пьяные выкрики тут же бабахнули эхом по залу в ответ на этот вопрос.

— Через пару дней я буду проходить рядом и могу зайти вечерком, если не против.

— Заметано, Соловей! Через два дня! Все слышали?

— Да! — раздались ближайшие голоса.

— А что не сейчас?! — опять зазвучали веселые крики.

— Ну а как насчет оплаты? —тут же перешел я в атаку.

Он посмотрел на меня, сперва надолго зажмурившись, а потом широко улыбнулся во все свои лошадиные зубы.

— Для тебя, Соловей, однозначно не жалко и меди полтиник! — с важным видом произнес он, поднимая при этом свой палец-сардельку над головой!

— Не жадничай! — тут же из зала раздались звуки глумления вперемешку с ехидством

— На бутылках сколько сэкономил? А-ха! — проорал кто-то вопрос давясь через хохму напитком.

— Ладно — два! Два серебряных пальца!

И Реншо покраснел, важно раздуваясь в щеках.

Тут снова послышались сарказм и ехидство из зала.

— Так и быть! Дам еще ужин за счет заведения! Угощаю, не жаль!

— Видишь? Цени! — Реншо явно играл на местную публику, заодно зазывая новых клиентов. — И ты приходишь через два дня, только так!

— Тоже мне, Гамлет пещерного бара! — оценил хитрость бармена внутренний голос.

— В это же время, — согласился я с хряком Реншо и кивнул в подтверждение.

Вдруг какой-то мужичок, на радостях, сразу же хлопнул меня по спине. Я так и не понял, кто это был: то ли его понятой подтвердил нашу сделку, то ли просто резвился местный алкаш.

Ладно. Все равно приду сюда денег добыть, так что на первый раз прощу того типа.

— Садись с нами! Других мест уже нет! Вон за тот стол, видишь? — бармен указал своей пухлой лапищей на дальнее окошко, у самого уголка, рядом с лестницей, где в уютном теньке стоял маленький столик, за которым сидела тройка человек. — А ужин тебе сейчас притащат. Лира, ужин Соловью! — прогремел он. И рассмеялся от души в очередной раз. — Да понажористее стряпню притащи! — проорал он вслед убегающей девушке.

— Уже бегу, — откликнулась с другого конца комнаты смуглая брюнетка лет двадцати с симпатичной копной волос в виде бублика на голове. Она быстро оценивающе глянула на меня, улыбнулась пухлыми губками и побежала дальше, скрываясь в подвале харчевни, откуда исходил острый с кислинкой аромат шкварчащего мяса —тут явно готовятся блюда люкс-разряда!

Мой желудок уже предвкушал что-нибудь вкусное, да и чем запить тоже явно не помешает. Только от одной этой мысли у меня аж слюни потекли к обувке.

Да… совсем я одичал на природе. Однозначно надо перекусить и пообщаться с людьми.

— Похоже, пришло время наводить мосты, — прозвучал внутренний голос.

А что? Может, чего полезного выведаю! И я плюхнулся на милостиво подставленный специально для меня стул.

За столом сидели две красивых фемины под тридцать лет и веселого вида тамада-паренек, и все разом заинтересованно буравили меня любопытными взглядами.

— Рим! — протянул руку пьяный в хлам парень