Я неспешно направился к официантке, ловко проталкиваясь через основную массу людей, и, поймав ее взглядом, дальше двинулся напролом — ближе к телу. Девушка между делом это заметила и как-то подозрительно глянула на меня, видимо, что-то там воображая на мой счет. Очевидно, из-за своей уникальной одежды я не в меру выделялся опрятностью на фоне остальных местных жителей, но все же без лишней скромности я подошел к ней и заявил:

— Хозяюшка! — прозвучал тенором мой мягкий говор, против местных рубленых звуков, что раздавались от здешних людей. — А разве тут не должна играть музыка? Я вижу сцену, но не слышу песен!

— Надо же! — весело фыркнула она и явно удивилась моему самобытному акценту произношения. — Ты один такой эдакий, ну, в смысле такой, кто спросил об этом. Уже и не помню, когда в последний раз меня спрашивали о подобном, — затем она оценивающе прошлась по мне взглядом, что-то явно довольно прикинув в уме, и чуть погодя, хитро зыркнула прямо в глаза с придыханием добавив: — Вся музыка в твоем стакане, мужчина, лучше выпей, и ты все услышишь!

И тут же следом рассмеялась собственной шутке, легким румянцем подчеркнув свои щеки.

— Неплохо. — оценил результат диалога с красавицей внутренний голос. — Два с лишним часа практики по методе – «Лингвист и топограф Ароса»… и девчушка нам улыбается. Дожимай ее брат, у нас все бодро выходит! — после чего я продолжил, глядя ей прямо в глаза.

— А если я сыграю сам? Людям в удовольствие! — я обвел зал рукою, подарил ей улыбку «хорошего парня» и деловито, с хитринкой спросил. — Что мне за это будет?

— У тебя же нет ничего с собой!

Она быстро облапала меня своим нескромным сканирующим взглядом в поисках чего-то, видимо, известного лишь только ей самой, и…

— Думаю, да. Если сможешь хоть немного удивить нас, Реншо, может, и даст тебе пару монет, — ее голос сменил интонацию, обрастая неким азартом с оттенком ехидства, — а может, даже и ужин поставит.

И она впервые лукаво мне подмигнула, с явно игривой забавой в глазах.

— Дерзай! А мы посмеемся от души и, может, даже покидаем бутылки в тебя, если по нраву никому не придешься. Вперед, рыцарь! Все в твоих руках, — девушка прыснула тонким смешком прямо мне в лицо в качестве очередного ехидного напутствия. — Вон он, Реншо! Иди и поговори с ним, если не сдрейфишь, — и затем упорхнула, оставив меня размышлять о музыкальном дебюте для местных ценителей блюза.

«Так вот что бывает с несчастливыми музыкантами. Понял. Не дурак! Хотя справедливо!»

Не обращая внимания на все эти досадные мелочи, я все же решил не идти на попятную. Если уж прорываться, то только вперед.

Еще совсем недавно я завалил огромного волчару по дороге сюда и даже пережил целого летающего грифона-переростка. Нипочем мне угроза летящих бутылок!

Увернусь, если что, как нечего делать. Прямо как в школе от снежков на выходе… Была у нас такая забава у местного хулиганья. Встать всем скопом у парадного крыльца зимой и закидывать всех выныривающих из здания учеников. Приходилось отбиваться от летящих снарядов всем подряд: руками, ногами, локтями и даже портфелем. Я прищурил взор и… Бутылок оказалось больше, чем ожидал!

М-да! Стремно как-то. А, ладно, выживу! И я направился к жирному усачу с рожей Майкла Хебранко, на которого пальцем ткнула та самая официантка, указав направление.

Искомый объект был уже навеселе, это я подметил даже отсюда. Этот тип развернулся в мою сторону, широко раскрыл глаза и рот, нехило обдавая меня легким запахом местного алкоголя с привкусом острого чеснока, затем удивленно меня выслушал и заявил:

— Ну давай! Вон видишь пятак… Располагайся! А насчет оплаты — сперва товар, а уж потом деньги! Или же крепкие летающие бутылки! Уж не обессудь! У нас тут только такие правила.

И он раскатисто загоготал, трясясь всей своей огромной, жиреющей тушей. У-у-у, бегемот.

— Хорошо, по рукам! — И я протянул ему ладонь, а он хлопнул сверху своей. — Есть чем зажечь лампы? А то ведь там темно, будто в закрытой бочке, все ноги переломать к харгу можно.

— Держи! Считай, что это твой основной аванс!

И он заржал еще громче и пуще прежнего. Наглый жиртрест.

Я тихо пробрался на сцену, сливаясь с местной обстановкой. Затем пришлось повозиться с лампами и кремнием. Все-таки это непривычное дело — высекать искру по старинке. Но все же я справился. На стулья садиться не рискнул, просто скинул рюкзак в угол и достал свою любимую гармошку. Продул ее, слегка разминая губы и заодно вспоминая, что у меня в репертуаре есть из более-менее бодрого. Повозился и только затем все же неспешно вышел вперед.

— Мужики! — заорал этот боров. — Да и милые дамы, конечно же, тоже! Разворачивайте свои стулья во-о-он к тому дальнему пятачку… Видите? Ну а кто хочет, доставайте свои бутылки из-под столов, кому денег не жаль за стекло! Сейчас будет хорошая музыка! — и он добавил, набрав побольше воздуху в свои жирные легкие: — Ну или отличное веселье! Кому, как не вам, решать?

Толпа сразу же оживилась и навострила уши в указанном направлении. Тут же началась полемика, мгновенно пошли какие-то переговоры, а уже через секунду в зале раздались одинокие и короткие злорадные смешки. А бармен — хряк все трясся и трясся, видимо, никак неспособный заткнуться хоть на секунду. Пьяный хохмач.