– Девочки, я не доживу до Симеиза, - стонала Маша, обмахиваясь носовым платком на автостанции в Симферополе.
– Я уже всю косметику с себя стерла вместе с потом... Мы не могли отдохнуть где-нибудь поближе? В той же Анапе, например...

– Ну как же, ты что, не понимаешь?
– воскликнула Нина.
– Это же наш Крым... А тебе просто надо краситься поменьше в дороге...

– А вдруг я в дороге встречу свою судьбу, а я - мышь белая?..

Как ни бодрилась Нина, все же последние три часа дороги от Симферополя до Симеиза ее добили: под конец ее начало сильно укачивать на горной дороге, да к тому же в этом автобусе стояла духота - и в маленьком курортном городке Нина буквально выпала из транспорта еле живая. О ее подругах и говорить было нечего, поэтому, когда она, слегка отлежавшись на узкой кровати в тесном номере с видом на стену соседнего здания, взяла себя в руки и решила сходить искупаться, то Таня с Машей посмотрели на нее, как на сумасшедшую, и, разумеется, отказались составить ей компанию.

И совершенно напрасно. Вода была просто изумительная: теплая, но в то же время освежающая, изумрудно-зеленая и искрящаяся в ярких лучах заходящего солнца - она сняла всю усталость как рукой, Нина наконец почувствовала, что она на отдыхе. Сколько она не была на море? Даже вспомнить трудно... И без сомнения, это стоило такой долгой дороги и прочих испытаний.

Вечером они втроем пошли гулять - девочки использовали душ и кондиционер для той же цели, которой у Нины послужило море - и, конечно, не могли проспать первую ночь, ведь они приехали всего лишь на десять дней. Симеиз оказался совсем крошечным поселком, там было не так много мест для прогулок, и все же подруги вполне удовлетворились имеющимися в наличии развлечениями.

Для начала они выпили немного мартини в местной забегаловке, а потом пошли на танцы. У Маши не было отбоя от кавалеров, так как она надела мини-юбку и босоножки на высоченной платформе - и от ее ног буквально некуда было деть глаза. Нина оделась скромнее - в платье с пышной юбкой до колен - и получила всего одно приглашение на танец, да и то от какого-то тощего очкарика, который, видимо, не надеялся завлечь более шикарную даму. Таня же танцевать не пошла: она презирала старых толстых теток, которые, выпив, начинали "отжигать" на танцполе под Верку Сердючку и старалась не следовать им хотя бы в последнем пункте. Тем не менее, и она не осталась в тот вечер совсем одна: к ней за столик подсел вполне сносно пьяный мужчина, как говорила Таня, в меру упитанный и в полном расцвете лет.

Видимо, чтобы утешить Нину в ее непопулярности, Маша всю дорогу в гостиницу крыла местную дискотеку:

– Провинция! Мещанство и пошлость, что с них возьмешь! Их только одно и интересует... Надо нам, девочки, в какой-нибудь город побольше съездить, вот хоть бы в Ялту. Уверена, там можно встретить намного более интеллигентную публику, которая сможет оценить по достоинству трех культурных барышень с возвышенными идеалами.

– Ой, Машка, ну ты скажешь!
– прыснула в ответ Нина, которой все же была приятна эта речь подруги в ее защиту.
– Да дело не в публике, просто я... неприметная.

– Милая моя, - с сарказмом ответила ей Маша, так что Нина пожалела, что опять завела этот разговор, - а как ты хочешь быть приметной в монашеской рясе? Ты бы еще ватные штаны напялила.

– Не у всех есть возможность носить такие юбки, как у тебя, - сумрачно буркнула Нина.

– Да, не у всех, - не без самодовольства согласилась Маша, а потом бросила опасливый взгляд на Таню, но та задумчиво смотрела себе под ноги и, кажется, даже не слушала подруг, - но у тебя она есть! У тебя прекрасные спортивные ноги, и мини-юбки тебе идут!

Нина закусила губу: ее пронзило мучительное воспоминание - Антон всегда говорил ей, что у нее хорошая фигура. Год назад она запретила себе думать о нем, и все же иногда эти мысли прорывали блокаду и жгли и мучили ее. Еще строже она запретила себе сожалеть о том, что оставила его, не простила ему его жестокость и эгоизм в отношении к ней, и все же... все же он так любил ее - до какого-то безумия - это было страшно, но никто больше никогда не любил ее так сильно. И если бы не эта история с ядом, Нина, безусловно, была бы счастлива разделить жизнь с Антоном, независимо от того, был бы он так же обеспечен, как тогда, или нет. Но это все в прошлом. Прошлое нужно оставлять позади. И все же она уснула с мыслью об Антоне.

Утром Нина проснулась ни свет ни заря, несмотря на то, что легли они с девочками около трех: привычка - вторая натура! Она безуспешно попыталась потормошить соседок, а потом махнула рукой и пошла купаться.

Погрузившись в прохладную, прозрачную воду на почти пустом пляже, Нина вспомнила свой сон: ей приснился Антон, они снова встретились и тут же занялись любовью... Она даже помнила ощущение, владевшее ею, когда он обнимал ее: она вся пылала, льнула к нему, она ужасно соскучилась по нему, и все, чего она хотела - это слиться с ним в одно целое, отдаться ему без остатка. "Тьфу ты, черт!
– выругалась Нина про себя.
– Ну что это такое? Долго я еще буду носить его в себе? Сколько можно?! Он, поди, уже и не помнит, что мы когда-то были близки..." А после любви Антон во сне стал насмехаться над ней, будто он только и хотел затащить ее в постель, чтобы отомстить за свою брошенность. При его эгоизме это было бы вполне ожидаемо, если бы только она потеряла голову и последнюю гордость и столь опрометчиво отдалась бы ему... Нет-нет, это невозможно, даже если бы они снова встретились, она не должна ни в коем случае сближаться с ним... да и он разве захочет еще раз рискнуть быть отвергнутым? Это не в его характере...

Чтобы отбросить все эти мучительные размышления, Нина окунулась в воду с головой, а потом вышла на берег, накинула сарафан прямо на мокрое тело и отправилась в гостиницу: они жили совсем недалеко от пляжа. Было уже около 8, солнце начало припекать, но морская вода приятно охлаждала. Нина вошла в холл в прекрасном настроении и вдруг остолбенела: прямо перед ней стоял Антон собственной персоной. Он был одет в брюки и белую рубашку с коротким рукавом, а в руках держал планшет с документами и сосредоточенно читал их. Видимо, он заметил ее реакцию боковым зрением и поднял голову - деваться было некуда, Нина неловко улыбнулась ему и поздоровалась: