— Я не хотеть! — захлёбывалась она рыданиями. — Он сказать, всё быть хорошо! Только вывести за ворота!

— Кто — он? — взревел я.

— Юрий…

Я походил по комнате туда-сюда несколько минут и даже выкурил сигарету, чтобы успокоиться. Сейчас надо не наломать дров, потому что на кону жизнь и честь Ники. Хорошо, что Негматов в Москве, а то я переломил бы его тонкую шейку двумя пальцами и даже не заметил. Сосчитав до десяти и глубоко вздохнув, я снова набрал партнёра… то есть, бывшего партнёра:

— Саран у меня, — заявил без предисловий.

Юра чертыхнулся в сердцах и добавил:

— Вот дура!

— Объясни, пожалуйста, что происходит.

— Происходит то, что одна гр*баная журналистка за десять дней умудрилась пох*рить дело всей нашей жизни, Тим.

— Это очень странное утверждение. Для меня очевидно, что это сделал ты.

— Всё относительно, мой друг, всё относительно.

— Не называй меня так. Где она?

— Понятия не имею. Я в похищении не участвовал.

— Но ведь руководил?

— Только дал ключи тем, кто в них нуждался.

— Зачем ты впутал Саран? Чёрт с ним, с итальяшкой, я разберусь, но она — ребёнок. Ты испортил ей жизнь.

Юра гаденько усмехнулся:

— С удовольствием посмотрю, как ты разберёшься с, как ты его называешь, "итальяшкой".

— Готовь бумаги по разделению компании.

— Считай, уже готовы. Ты ведь в курсе, Тим, что брэнд "Сиберикс" принадлежит мне?

Я замер на несколько секунд. Вполне вероятно. Всеми бумагами занимался он, я даже не удосужился показать договор юристу — совсем ничего не соображал тогда.

— Чёрт с ним, — отмер я. — Забирай. Но не надейся, что эта история сойдёт тебе с рук.

— Киллера пришлёшь?

— Я не крыса, как ты, чтобы втыкать нож в спину. Мы ещё увидимся, Юра, и если Ника хоть как-то пострадает, возможно, я действительно приду к тебе лично. Нож не возьму, но с тобой справлюсь и голыми руками.

— Смотри, не подавись пулей, Тим. Я буду защищаться.

— Просто не верится, что такое де**мо пробыло моим партнёром и другом десять лет…

— Поверь, через десять лет семейной жизни ты ещё переоценишь те услуги, что я пытался тебе оказать.

Обозвав его напоследок матерным словом, я бросил трубку. А потом поднял снова — набрал секретаршу и отдал несколько приказов. Больше не принимать распоряжения от Юрия Владимировича и его администрации. Остановить работу завода. Вызвать дополнительную охрану из города. Заказать мне билет на ближайший самолёт в Неаполь. Моим людям, в кооперации с местными частными сыщиками, удалось определить, где сейчас обитает мистер Кастеллано, но я первым делом отправился, конечно, к властям. Предоставил им все имеющиеся материалы, в том числе заявление от Льва Алексеевича о пропаже дочери и результаты работы итальянского сыскного агентства. Они имели лицензию, поэтому всё воспринималось полицией всерьёз. Меня заверили, что, как только будет получен ордер, они сразу отправят в дом Кастеллано наряд с обыском. Но я не мог ждать так долго. Я не спал ночь, потому что стоило мне закрыть глаза — я видел, как этот бандит хватает мою девочку своими грязными лапами и делает с ней страшные вещи, от которых кровь вскипала в моих жилах.

Утром я приехал из гостиницы в отделение ни свет не заря, но моё дело не сдвинулось с мёртвой точки, и не помогали даже мои предложения о материальной помощи неаполитанским властям. Понятно, что к обычной итальянской бюрократии в этом деле примешивался "авторитет" самого мистера Кастеллано, но у меня каждая минута была на счету. Там моя невеста погибает в лапах подлеца, я сам просто лопаюсь от бешенства и ревности, а они тут канителятся…

В итоге я сам рванул с двумя лучшими охранниками в дом на улице Via Rega, а одного, понимающего немного по-итальянски, оставил следить за ситуацией в полиции.

Все мои расчёты оказались не верны, и я почти потерпел фиаско. Но если бы кто-то спросил меня, готов ли я снова быть схваченным и избитым в доме преступника, доверху набитого его подручными бандитами, чтобы выиграть для Ники ещё час свободы — я бы ответил да, не раздумывая. По крайней мере, я вижу её и она в порядке. Он не насилует, не причиняет ей боль — так мне уже легче.

А вот разговор складывался неприятный. Кастеллано принялся торговаться с Никой за мою жизнь, и понятно, что цену он предложит непомерную. Но тогда ведь теряется весь смысл моей эскапады!

— Не вздумай! — закричал я по-русски. — Лучше я умру!

Но моя девочка, конечно, отрицательно покачала головой. По щекам её текли слёзы. А ведь я готов убить любого даже за одну капельку…

Ника подошла к нахально развалившемуся в кресле мафиози и стала шептаться с ним, используя смартфон как переводчик.

— Не делай этого! — прорычал я, Кастеллано сделал знак своим людям — и они заткнули мне рот тряпкой.

Ника отирала щёки руками, но лицо её горело непримиримой строгостью. О, я видел, как моя малышка отважно сражается за мою жизнь и свободу, только вот… всё должно было быть наоборот! Кастеллано удовлетворённо кивнул, в ту же секунду железный ствол отодвинулся от моего затылка, меня подняли, держа за плечи, и повели прочь. Я дёргался изо всех сил, но их была целая свора, и дуло пистолета упиралось мне в спину. Меня уводили прочь, но я и не думал сдаваться. Я вернусь, вместе с армией, я потрачу на это последние деньги, что останутся от моей доли компании, но я заберу Нику..!