Всё это, конечно, мелочи и можно потерпеть…

По-настоящему меня расстроила одна история: моя коллега Инна Мирошниченко, выпила немного лишнего шампанского и наговорила Лерочке каких-то глупостей про то, что она, мол, несерьёзная барышня, всё скачет по мужчинам, а семью никак не заведёт. Самое противное, что это было облечено в такую сладкую хвалебную речь: вроде как, ты молодец, живёшь в своё удовольствие в то время, как мы все залезли в ярмо. В общем, компромисс: сразу всем обидно.

Я утащила расстроенную Лерку в туалет и принялась трясти её за плечи:

— Ну кого ты слушаешь! Ты посмотри на неё, это же просто несчастная пьяная женщина.

Да какая бы она ни была, её представления о жизни — это только её представления. У

каждого свой путь, каждый живёт так, как ему нравится. Если бы я слушала окружающих, а своей головой не думала, сейчас была бы замужем за нелюбимым Владом…

— Ты права, Ник, я, конечно, плевать хотела, что там думает эта Инна, — согласилась Лера, — Просто… я привыкла быть двадцатилетней и не заметила, как половина молодости прошла. Время идёт, а я всё одна.

— Ты вовсе не одна. У тебя есть я, Борюсик и целая армия кавалеров!

— Ты же понимаешь, что я имею в виду. Тот человек, что всегда будет держать меня за руку и не давать упасть. Всегда будет рядом…

— Разве Борис так не делает?

— Делает. Но это другое. Я думаю, он тоже не навсегда останется холостяком. Знаешь, дело даже не в Инне, а скорее в вас. Вы такие… я прямо чувствую, что вы сможете быть счастливы вместе. Ну, знаешь, как те редкие любящие супружеские пары… Глядя на тебя с Вито, я этого не чувствовала, а вот Тимур… Я бы тоже так хотела.

— Значит, будет. Разве было когда-то что-то такое, чего ты хотела и не добивалась?

Она улыбнулась:

— Спасибо, Никусь.

Когда я вернулась в зал, Тимур сразу подхватил меня за талию и потащил в укромный уголок:

— Ну ты пропала! Я уже соскучился!

— Разве ты умеешь скучать?

— В такой толпе — да. Без тебя мне тут не выжить.

Я хихикнула. Тимур, напротив, посерьёзнел:

— Пойдём.

Взял меня за руку и потащил ещё куда-то по длинным переходам и лестницам. Втиснул в одну из дверей в пустынном коридоре — это оказалась какая-то подсобка. Я ошалело улыбалась и вопросительно поднимала брови.

— Хочу поцеловать тебя как следует, — объяснил он. — Мне не нравится, что там все пялятся. Это да. Мой медведище…

Мы целовались до умопомрачения, и как всегда, когда наши умы помрачались, большие сильные руки моего уже-мужа полезли ко мне под юбку. Только сейчас это была огромная конструкция с десятком слоёв.

— Тимур, ты что творишь?! — захихикала я, совсем не сопротивляясь. Наверное, тоже шампанское в голову ударило…

Он, конечно, пробрался к моим трусикам — тонким, кружевным и… не совсем сухим. Страстные поцелуи не прошли бесследно. Зарычал возбуждённо, потянул их вниз.

— Тим… — прошептала я уже совсем не укоризненно, а скорее томно, и в следующую секунду меня наклонили, многослойная юбка упала на спину, а сзади звякнула застёжка ремня.

— Прости, малыш, не могу терпеть…

Ох, боже мой, и как я не подумала. В ЗАГСе-то мы расписались, пора исполнять угрозы! Кроме того, последние несколько дней мы воздерживались от близости: было столько дел и волнений, а сегодня я вообще ночевала у папы… В общем, клапан сорвало у обоих.

Шумели мы безобразно, почему-то эта неподходящая обстановка нас только распаляла. Тимур гладил меня нежно, но двигался совершенно несдержанно. Дикарь — он и есть дикарь. Троглодит… неандерталец… ох, как же я его люблю..!

Когда мы, растрёпанные и всклокоченные, выскочили из той подсобки, в коридоре, как назло, возник мой батюшка. Я спряталась за широкое плечо мужа, чтобы не выглядеть перед родителем непристойной женщиной, но он, кажется, был достаточно навеселе, чтобы не замечать таких досадных мелочей.

— А я как раз вас ищу, думаю, куда вы запропастились!

Папа сделал самое умильное лицо, на какое был способен (а у него по этой части настоящий талант), и, взяв нас с Тимуром за руки, ласково пробормотал:

— Ну вот, детки мои, это совсем другое дело…

Я закатила глаза и с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть, но потом… мои глаза внезапно наполнились слезами благодарности. Он прав, это совсем другое. Без преувеличений, папа спас меня от ужасной судьбы. И я навсегда останусь перед ним в неоплатном долгу, потому что Тим для меня больше, чем любимый мужчина — он моя родственная душа и… такой фантастический дикарь, о каком мечтает каждая женщина! Позабыв о собственной растрёпанности, я обняла отца, поцеловала в гладко выбритую щёку и прошептала: