— Что значит какая-то там бумажка?

— Не только бумажка, Витторио. Семья, друзья, родственники — для них я нвсегда останусь лишь твоей любовницей, содержанкой, вторым сортом.

— Я именно для этого познакомил тебя сегодня с ними! Чтобы ты так не думала.

Злюсь:

— А родители? С ними ты тоже меня познакомишь?

— Отец умер недавно, а мать… что ж, возможно, со временем.

— Господи, дикость какая!

— А мне что прикажешь делать? Смотреть, как любовь всей моей жизни из неё уходит, и сидеть сложа руки? И уходит не потому что я ей не интересен, ты сама только что призналась в любви ко мне! Уходит из-за пустой формальности, от которой я не могу освободиться, но которая не имеет никакой другой власти надо мной, кроме формальной. Дурацкий штамп, Нико!

В запале спора я полезла на запретную территорию:

— И почему же ты не можешь освободиться? Чем это тебе грозит?

Витторио вздохнул:

— Это опасно… для жизни.

— Её родители вне закона?

— Все богатые люди вне закона, Нико. Закон писан для нищих.

— Это я уже поняла… — процедила я сквозь зубы.

— Ничего ты не поняла. Я не стал бы похищать тебя, если бы не знал наверняка, что мои чувства взаимны. Я просто взял на себя всю ответственность за наши отношения, чтобы тебе было легче, чтобы ты не винила себя, а просто наслаждалась жизнью, моей любовью и заботой. У тебя будет всё, чего только захочешь. Ты видела гардеробную? Ожерелье с сапфирами? Я куплю тебе тысячу таких. Я покажу тебе весь мир. Я буду носить тебя на руках и обожать наших детей. Нико, я на всё готов, чтобы ты была рядом.

На глазах выступили предательские слёзы.

— Я не хочу ни платьев, ни бриллиантов, — прошептала я, душа рыдания. — Я хочу быть свободной. Не надо делать за меня выбор и брать ответственность, я уже большая девочка.

— Ты ничего не понимаешь! Никто не сделает тебя такой счастливой, как я!

— Витторио, мне кажется, что я со стенкой разговариваю. Я не такая, как Ребекка.

— Я знаю, что ты не такая. И я к тебе совсем не так отношусь, как Луиджи к ней. Повторю ещё тысячу раз: у нас с тобой всё серьёзно, ты будешь мне женой. Любимой. На всю жизнь.

Я покачала головой:

— Ты сошёл с ума, ты помешался на мне… Неужели ты не понимаешь, что в мире есть сотни тысяч других прекрасных женщин, которые будут счастливы иметь то, что ты мне предлагаешь? Их не нужно будет уговаривать и похищать… зачем тебе эта пожизненная нервотрёпка?

Он невесело усмехнулся:

— Нико, поверь мне, я знал много, очень-очень много женщин. Даже пересчитать не возьмусь, но думаю, их хватило бы, чтобы заселить Римини под завязку. И поверь, ни одна из них тебе и в подмётки не годилась.

Я закатила глаза: что ж за безумие такое?

— О красоте не стану говорить — она настолько очевидна, что не нуждается в объяснениях. Но твой характер, ум, твоя чувственность — я такого никогда не встречал, чтобы все эти качества соединялись в одной женщине. Тогда, в наш первый совместный день в Римини я поверить не мог ни глазам, ни ушам. Точнее, чему-то одному — легко, но чтобы вместе… Я не услышал от тебя ни одной глупости или бессмыслицы за целый день! Ты не жеманничала, не рисовалась, на всё так искренне реагировала… А дальше я совсем покатился по наклонной плоскости. Та поездка по Италии — я никогда ещё не получал столько удовольствия от путешествия по родине. Твои восторги заставляли меня гордиться ею больше обычного. Я постоянно пребывал в эйфории. Конечно, хотел тебя до одурения, но сразу понял, что ты очень особенная девушка и за тобой нужно ухаживать осторожно, не торопить события. А когда всё случилось и ты стала моей, то последние сомнения отпали: ты мой идеал, я влюблён, как мальчишка, и никогда никуда тебя больше не отпущу. Никогда, Нико, понимаешь?

Его красивая и тёплая речь имела пугающий финал. Всё бесполезно, его зациклило на мне, он словно заболел…

Я не знала, что ещё сказать, как убедить своего похитителя, что так он ничего не решит. Я не могла предугадать, как повлияют на него мои намёки, но и сдаваться не собиралась. Сейчас мне казалось, что минута отсрочки может спасти всю ситуацию.

— Витторио, есть ещё кое-что, что ты от меня скрывал. Раз уж у нас разговор начистоту, может, просветишь меня, чем ты занимаешься? Я имею в виду добывание денег. Какой бизнес приносит такие бешеные прибыли?

Он посмотрел на меня прищурившись, словно пытаясь увидеть насквозь.

— У меня сеть магазинов спецодежды в Неаполе. И ещё мусорный бизнес в Баколи. И пара забегаловок в Поццуоли.

— И почему ты раньше мне этого не сказал?

Он пожал плечами:

— Не был уверен, что это тебя впечатлит.

— Любой честный бизнес вызывает у меня уважение.

Его тон и взгляд похолодели:

— Ты на что-то намекаешь, Нико?

— Вовсе нет, а есть на что?

Он помолчал несколько секунд, пристально изучая моё лицо.

— В любом случае, о деньгах тебе не стоит беспокоиться. Я обеспечу нас всем необходимым и даже более того.

Я расстроенно вздохнула:

— Вито, но ведь это безумие — думать, что мы можем быть счастливы, в то время как ты удерживаешь меня здесь пленницей.

— Значит, я сошёл с ума, — невозмутимо ответил он. — От любви к тебе. Потому что я уверен, что ты смиришься. И поймёшь, что я поступил единственно возможным образом. Я не могу жить без тебя, моя ягодка. Расслабься и получай удовольствие. Я уверен, тебе понравится.