– На работе, - ответил Святик.
– Плохо, что ли, я поработал?! Неплохая роль, хоть и отрицательная!..

– Змей-Горыныч?! Оборжаться!..

– Получилось?

– Еще как получилось!

– Устал...
– пожаловался Святик.
– Поехали домой!

– Природу жалко...
– возразил Тимофей.

Щенок согласно махнул хвостом и - перевоплотился в пожарную помпу с насосом. Разбив тонкий покров льда, он качал воду из речки.

Лишь трещали догорающие головешки на черном снегу...

Тимка с удовольствием оказался бы сейчас дома. Но Рычаг Возвращения, заранее настроенный Филиппычем, был нацелен на другой век. В нем царствовал Иван Васильевич Грозный.

АНТРАКТ

6.

За двести лет город Зуев вырос вдоль и вширь настолько, что на сей раз Телега Времени оказалась стоящей в черте города.

– Есть хочется, - сказал Тимка.

– Да, чего-нибудь пожевать не помешало бы, - проглотил слюну Святик.

Они огляделись.

– Неужели столовая?!
– обрадовался Тимка, завидев невдалеке добротную избу, из трубы которой валил густой жирный дым.

– Это не столовая...
– разочарованно сказал Святик, прочтя вывеску над крыльцом.
– Какой-то "Кабак"...

Тимка спрыгнул с Телеги:

– Кабак тоже сгодится!.. Вот только...
– он заколебался, - чем платить будем?..

– Заплатишь мной, - предложил Святик, намереваясь тут же перевоплотиться в старинную копейку.

Перед избой собрались хохочущие горожане. Посреди толпы Тимка и Святик увидели ширму в красный горошек, надетую прямо на скомороха-кукольника, как барабан. Шло представление с Петрушкой.

– Царь Иван Грозный

государь сурьезный.

– пел Петрушка своим пронзительно-скрипучим голоском.

Свой народ любит

топором голубит.

Нет дорог нигде грязней.

Нет нигде царя грозней!

После каждой частушки горожане награждали куклу и скомороха громким смехом и поощрительными возгласами.

– Для народу хороши:

кистени и бердыши,

самострел и скорый суд,

кандалы и цепи с пуд,

да ружья-пищали,

чтоб от страха все пищали!..

– А-ну, пшел отсюда!
– выскочил на крыльцо кабатчик.
– Опричников накличешь! Беды не оберешься!.. Ступай в другое место зубы скалить!..

Толпа дружно на него зашикала, а Петрушка продолжал костерить царя:

– Это только, братцы, встарь

был с народом государь.

Нонче царь пошел не тот:

сам - в парче, в дерьме - народ!..

Тимка только достал фотоаппарат и успел сделать один фотоснимок, как внезапно раздались чьи-то бравые выкрики:

– Гойда, гойда!

Горожане тут же бросились врассыпную.

Кабатчик вбежал в избу, крепко захлопнул за собой дверь.

Тимка и Святик схоронились за забором.

Из-за угла выскочили три всадника. Это были опричники - личные воины Грозного царя, которые творили по всей Руси - чего хотели. К их седлам были привязаны собачьи головы и метлы.

– Какой кошмар!..
– Святика аж передернуло.

Всадники окружили кукольника. Один из них, самый рослый, нагнулся, поднял его за шиворот и, вытащив из ширмы, бросил перед собой поперек лошади.

– Гойда, гойда!
– закричали они, и копыта вновь застучали по мерзлым сосновым бревнам.

Поднялся ветер. Он закружил в воздухе снег, завьюжил следы подков, замел ширму посреди пустой улицы...

Святик приподнял одно ухо:

– Там кто-то плачет...

Они с Тимкой подбежали к брошеной ширме.

Под ней, весь запорошенный снегом, сидел Петрушка и, покачиваясь из стороны в сторону, жалобно выл:

– Был я вредный,

теперича - бедный,

разбит, простужен,

никому не нужен!..

Без Петрухи-скомороха

ох, как тяжко! Ой, как плохо!..

– Не плачь, - сказал ему Тимка.

Петрушка поднял голову.

– Я не плачу... Я страдаю.
– Он громко шмыгнул своим красным носом, который стал ещё краснее от слез.

– Не страдай, - попросил Святик.
– Мы поможем.

Петрушка хотел громко расхохотаться, но лишь печально улыбнулся:

Зарубило злодейство

скоморошье действо!

А ведь как жили!

Песни пели,