– Мы вынуждены, Афанасий Егорыч! Что будет с нашей Россией, если каждый начнет изобретать все подряд, что захочет?!.. Вы подаете дурной пример подрастающим недорослям!.. Не упрямьтесь, голубчик! Слезьте с подножки!..

– Нате-кось-выкусите!
– показал им кукиш изобретатель.

– Фи!
– поморщился директор.
– И это говорит учитель в век Просвещения!..
– И привел последний аргумент: - Вы не патриот, Афанасий Егорыч!

– Да!
– прокричал им в ответ изобретатель.
– Я - не патриот! Я отечественник! Приятно оставаться, господа! А я улетаю!..

Городничий дал знак солдатам, и те, скользя и кувыркаясь, скатились в овраг, за ними съехали, придерживая юбки, представительницы Красного Креста.

– Последний раз предлагаю!..
– свистящим шепотом сказал учитель Тимке.

Плугов не смог удержаться от очередного вопроса:

– А кто поможет тем, кто остается и не может улететь?

Тот лишь безнадежно махнул рукой и захлопнул за собой дверцу кареты. На земле остались валяться бумаги изобретателя.

– Бежим отсюда!
– сказал Святик, как всегда вовремя оказавшись рядом. Тимофей подобрал чертежи, и они потихоньку стали выбираться на другую сторону оврага.

Солдаты, подкатившиеся к "адской машине", стали дергать ручки, пытаясь открыть двери. Наконец, это им удалось. Двое служивых влезли внутрь и махнули сестрам милосердия. Те забрались тоже. Наступила пауза.

– Ну, чего там?!
– нетерпеливо прокричал сверху городничий Зуев-Зуевский.

Изнутри никто не отвечал...

Ругаясь на чем свет стоит, городское начальство с трудом спустилось в овраг. Директор гимназии с опаской заглянул в карету.

– Никого...
– пробормотал он в изумленьи.

Городничий не поверил ему и тоже сунул голову в дверь.

– Пусто!..
– потрясенно выдохнул он.
– В самом деле, никого нет, господа!.. Куда ж они все подевались?..

И "отцы города" несколько раз обошли карету, громко стуча по её корпусу.

– Эй, выходите!..

Безрезультатно.

– Чародейство!
– сделал вывод директор гимназии.

– Дьявольщина!
– перекрестился городничий.
– Тем более придеться разобрать.

Оставшиеся солдаты обнажили сабли.

– Руби! Коли!
– приказал городничий.

На изобретение учителя посыпались звонкие удары.

Тимка, прячась за ротондой, сделал последний фотоснимок и, не дожидаясь уничтожения кареты, поспешил к Телеге Времени.

Силы у нападавших иссякли, а от кареты лишь отвалилась крыша, обнажив всего два пустых деревянных сиденья.

– Сбежал!
– с досадой констатировал Зуев-Зуевский.

– Может, и в самом-то деле на Луну?..
– задумчиво произнес директор.

– Думайте, что говорите!
– рявкнул городничий, покосившись на столичного фельдъегеря.
– Или, может, жалеете, что сами не удрали?..

– Ваше превосходительство!
– выпучил глаза директор, стараясь возмутиться погромче и поубедительней.
– Как можно-с! Если все полезные люди, такие, как... мы с вами, улетят неизвестно куда, - кто же останется в России?!..
– Он с досадой пнул лежащее на снегу крыло Кареты Счастья.

– Это верно, - закивал городничий.
– Кто будет заботиться о процветании России?!
– и снова повернулся к фельдъегерю, невозмутимо наблюдавшему всю сцену разгрома.
– Где вы встречаете Рождество?

В этот момент небо вдруг заволокло тучами и хлынул проливной дождь. Он смыл снег, взбудоражил грязь, сбил с ног городских чиновников и столичного гостя, выкупал их в грязной воде, которая неслась по дну оврага.

Остатки Кареты Счастья помчались в этом потоке совсем в другую сторону и вскоре бесследно исчезли.

8.

Телега наконец-то вернулась в свой век, во двор зуевского изобретателя Федора Филипповича Рубакина.

Это произошло сразу же, как только Тимофей Плугов потянул на себя Рычаг Возвращения.

– Эй!
– закричал ему Филиппыч, сбегая с крыльца.
– Ты что тут делаешь?! А-ну, вали отсюда!..

Совсем рядом лаяли собаки и свистели милицейские свистки.

От исчезновения до появления во Времени - прошло не больше мгновенья.

– С Рождеством вас, Федор Филиппыч!
– поспешно сказал Тимка.

– Спасибо, - буркнул хозяин, не испытывая никаких признаков радости. А собственно, тебе от меня что нужно?..

– Хочу как вы...
– замялся Тимка, - что-то изобретать. Можно мне у вас учиться?..