Ах, мама, мама!..

– Не боись!
– тихо сказал Незнакомец

– Кто вы?

– Выруба, - представился он.

– Зачем вы его сожгли?!..

– Хотел и других спалить - да не успел.

– Я видел. Но за что? Ведь это - ваши боги!

– Боги?!..
– хмыкнул Выруба.
– Идолы! Истуканы! Я этих богов сам вырубил, когда был молодым и глупым. Красивые деревяшки - вот кто они! Истинный Бог - один на всех. Я про него в херсонских степях узнал. Там и крестился...

Они помолчали. Потом Тимка снова спросил:

– Кто же вы?

– Истуканов мастер!.. Сколько я их на дорогах понавыставил!.. Еще и неизвестно, кто из нас богом-то был: не они меня - я их сотворил! усмехнулся Выруба.
– А однажды наскучило! Ушел из городища.

– Вернулись?

– Новое время, брат, на Руси настает. Вернулся, чтобы людям глаза открыть, - ответил Выруба.
– Однакож, придет то время, не я - так другие сожгут тех. Или на дрова порубят!.. Одного только себе не прощу: из-за меня тебя завтра погубят...

Тимка не ответил.

– У Зуеслава - суд скорый: княжий, - продолжал Выруба.
– И слово княжье. Дал его - а назад взять нельзя. Иначе, к чему тогда оно?..

За кованой дверью что-то звякнуло. Узники оборвали разговор и прислушались: ни голосов, ни скрипа шагов... Только - свист метели...

За кованой дверью что-то громко плюхнулось на крыльцо, и тут же послышалось знакомое сопенье.

– Святик!
– насторожился Тимка.

– Тимофей!
– раздалось из-за тюремной двери, - Толкани дверь-то! Не справлюсь я: тяжелая она очень.

Зуевский богатырь удивился, но на дверь приналег.

И вдруг темница... распахнулась. В лунном свете на пороге стоял дрожащий щенок. Его шерсть обледенела и торчала дыбом.

– В-вы-хходите!
– сказал он узникам.
– Пока сторож-жей нет.

– Ты как отпер-то?!
– удивился Выруба.

– А я в з-замок перев-воплотился, - ответил Святик.
– Совсем неслож-жная роль!.. Только х-холодная!

– Оборжаться!
– восхитился Тимка.

– Скоморох!
– крякнул Выруба.

И они тихо рассмеялись.

Спустя полчаса три беглеца были уже далеко за пределами городища: Выруба знал потайной ход в городской стене. Затем они попрощались навсегда. Выруба, прихрамывая и опираясь на подобранную где-то палку, отправился в херсонские степи, а наши Путешественники во Времени вернулись к своей Телеге.

– И как это тебе пришло в голову стать замком?
– спросил Святика Тимка. Он до сих пор восхищался своевременной выдумкой Щенка.

– А ты вспомни старую загадку, - ответил великий артист: - "Черненькая собачка свернувшись лежит, не лает, не кусает, а в дом не пускает"...

Как Тимофей ни старался взять курс в наше время, рычаг упорно возвращался в положение, соответствовавшее ХIV веку...

5.

Землю покрыла беспросветная мгла. Покрыла - и тут же рассеялась.

Телега Времени, как стояла, так и осталась стоять на месте. Лишь вокруг все изменилось до неузнаваемости.

Маленькие сосенки стали стройными красавицами, а раскидистые дубы превратились в настоящих лесных богатырей. Только зима будто никогда не уходила из леса. Такие же сугробы, такие же синие тени от деревьев, тот же морозный воздух...

Тимка и Святик посидели, подождали. Однако, когда торчать на одном месте стало скучно и холодно, уж было решили снова взяться за рычаг управления и мчаться по Времени дальше, как донеслись голоса. Святик прислушался: говорили не по-русски. Они спрыгнули в снег.

Схоронясь за кустами, они увидели, что по лесной дороге весело ехал конный воинский отряд, ровно сорок один человек - Тимка подсчитал.

На воинах были цветные плащи из алтабаса, шитые золотом и отделанные драгоценными камнями меховые шапки, из-под шапок выглядывали черные косички. Сапоги - короткие и остроносые, на поясе - богато украшенный колчан, сабля в чеканных ножнах и плетка. На плече - тяжелый лук. Почти каждый вел на поводу ещё одного оседланного коня.

Татары ехали неспеша.

Когда Тимка и Святик вышли из лесу, то увидели, что отряд уже стоит на мосту, а тиун, ехавший впереди, громко стучит длинным копьем в городские ворота. Воины-баскаки расположились на лошадях чуть поодаль, подчеркивая этим главенство тиуна.

Вскоре на каменной стене показались русские воины-сторожа.

– Открывайте!
– заулыбался им во весь рот ханский тиун, словно здесь его давно ждали.

Однако стража не спешила с оказанием гостеприимства.

– Эй!
– тут же нахмурился он.
– Это я, Алтын-батыр - тиун хана Кулая!