Гелиэр схватила стакан, вылила в него остатки ачте из кувшина и выпила торопливыми маленькими глотками.

– Мне нужно умыться, - сказала она, беспокойно озираясь.
– Пожалуйста.

– Рида, проводи, - махнула рукой Айлери.

Гелиэр плескала ледяной водой на горящее лицо. Аяна стояла рядом и держала полотенце, наблюдая, как постепенно разрушается причёска её кирьи и как вода пропитывает корсаж молочного платья.

– Да что же это, - пробормотала Гелиэр.
– Что же это... Что я наделала...

Она умывалась, пока её губы не посинели, потом схватила полотенце и растёрла лицо.

– Мне нужно домой, - сказала она дрожащим голосом, выпрямляясь.
– Пожалуйста.

Рида кивнула. Они прошли в гостиную, и каждый шаг возвращал Аяну во тьму лейпона.

– Буду рада видеть тебя снова, - сказала Айлери, поглаживая кота.
– Жаль, что ты так быстро уходишь. Приходи ещё на следующей неделе. Посидим в комнатах. Рида, устрой.

Гелиэр ехала в экипаже, стискивая подол, над губой выступил пот.

– Гели, всё хорошо, - сказала Аяна, скинув туфли с пяток.
– Слышишь? Всё хорошо.

Гелиэр вцепилась в вырез платья так, что он затрещал.

– Не могу дышать, - простонала она, – не могу дышать...

Аяна повернулась к ней всем телом и схватила за плечи, отодвигая от спинки сиденья, нырнула руками за спину, нащупывая ленты шнуровки, дёргая узел, и с силой рванула, ослабляя хватку корсажа на теле Гелиэр. Та сидела, хватаясь за горло и грудь, и тяжело дышала с открытым ртом.

– Томилл, останови!
– крикнула Аяна, со всей силы стуча кулаком в заднюю стенку.
– Сейчас же!

Томилл спрыгнул с облучка и метнулся к ним. Аяна обежала коляску, помогая Гелиэр, согнувшейся пополам, выйти на обочину. Они усадили её на траву за кипарисами, в тени каких-то усыпанных цветами кустов.

– Иди к экипажу, - сказала Аяна.

Томилл посмотрел на её лицо и немного втянул голову.

– Слушаюсь, - пробормотал он.

Аяна сидела рядом с кирьей и гладила её по голове, окончательно руша чудесную причёску. Она вытащила шпильки из волос Гелиэр и гребни из своих, и быстро заплела той косу, закрепляя гребнями, чтобы хоть немного дать остыть пылающей коже лица и шеи. Гелиэр дрожала.

– Аяна, поехали домой. Пожалуйста. Мне срочно нужен гватре, - умоляюще сказала она, чуть не плача, с блуждающим взглядом.
– Мне очень, очень плохо. У меня внутри всё горит. Пошли Томилла за гватре.

Она не переставая тёрла лицо и шею, и Аяна встала перед ней на колени и схватила за запястья.

– Посмотри на меня, Гели. Дыши. Вдох, выдох. Повторяй за мной. Слушай меня. Слушай мой голос! Вдохни. Выдохни.

Гелиэр дышала. Она вдыхала, глядя в глаза Аяне, запах нагретых солнцем трав вокруг себя и тягучий, горьковатый аромат от больших розовых цветов на ближайшем кусте. Она старательно дышала, выдохи, вырывающиеся из небольших пухлых губ, вздымали распущенные волосы Аяны, и постепенно пятна на шее Гелиэр бледнели, руки переставали дрожать, а на глазах выступили слёзы.

– Гелиэр, всё хорошо. Слышишь, кирья? Всё хорошо.

Она нагнулась, стащила с Гелиэр туфли и сняла свои, потом ещё раз потянула края корсажа на спине кирьи в разные стороны.

– Вот, сейчас станет ещё полегче.

Гелиэр вытирала глаза рукой. Аяна помогла ей подняться и осторожно повела наверх, на дорогу, стараясь, чтобы им под босые ноги не попадались колючие шипастые листья и мелкие острые камешки. Томилл помог кирье забраться в коляску, опасливо косясь на Аяну.

– Поехали, - сказала Аяна.
– Кирье надо прилечь.

Гелиэр беспокойно ворочалась в кровати. Аяна открыла окна в комнате и обмахивала её веером, самым большим из тех, что нашлись в комоде.

– Гели, сними нижнее платье. Оставь только сорочку, - сказала она.
– Тебе будет не так жарко.

– Это неприлично, - пробормотала Гелиэр.
– Аяна, ты послала за гватре?

– Это бесполезно. Давай я лучше принесу тебе воды, кирья.

– Аяна, я заболела. Мне нужен гватре.

– Да, - вздохнула Аяна.
– Я знаю. У тебя сердце бьётся в горле и щиплет лицо, а ещё тяжело дышать и жар волнами прокатывается по телу и в животе. У меня такое было.

Она села на кровать рядом с Гелиэр и посмотрела ей в лицо.