Шрифт:
– Кирья Айлери, моя госпожа хотела бы как-нибудь навестить тебя, - твёрдо произнесла она, когда створки закрылись за ними.
Айлери посмотрела на неё растерянно и моргнула, потом улыбнулась.
– Капойо Рида, - сказала она, и та метнулась к госпоже.
– Я хочу пригласить кирью Гелиэр с визитом. Устрой это. Спасибо.
Кучер помог Айлери забраться в коляску, запряжённую красивой рыжей белоногой лошадкой, Рида ещё раз улыбнулась Гелиэр, показав ей какой-то только им двоим известный знак, вскочила в экипаж, и лошадка бодро зацокала по дороге вниз, от парка.
– Спасибо, - с чувством сказала Гелиэр, глядя им вслед.
– Аяна, спасибо тебе. Ты не представляешь, как помогла мне. А это... с голосом. Как ты это сделала? Я бы сама никогда не решилась!
– Ты не в обиде, что я схватила тебя за плечи?
– Нет, нет. Ни в коем случае.
День клонился к вечеру. Жемчужные облака высыпали на небо белыми отмытыми овечками вроде тех, что встречались в росписях штукатурки некоторых больших домов. Лицо Гелиэр озарялось недавними воспоминаниями о беседе с подругой, а уши слегка порозовели.
– Ты говорила, что любишь мороженое?
– спросила она.
– Я попрошу Видану завтра, чтобы она заказала.
– Очень люблю, - сказала Аяна.
– Хочешь ещё погулять в парке или едем домой?
– Домой.
Экипаж тихонько покачивался, вороная лошадка цокала подковами по дороге.
– Я так соскучилась по ней, - сказала Гелиэр, перебирая пальцами складку платья.
– Представляю. Что теперь нужно делать?
– Ничего. Из её дома пришлют приглашение отцу. Он передаст мне и распорядится обо всём.
– Когда?
– Не знаю... Дней через пять. Может, через неделю. Как повезёт. Аяна, это неважно. Теперь мы сможем видеться, понимаешь?
Мощёная дорога ложилась светлыми камнями под копыта вороной кобылки и под колёса экипажа, и выбегала сзади, по мере удаления от парка всё больше обрастая по краям цветущим кустарником между свечками кипарисов. Аяна смотрела на залив, проезжая мимо больших, красивых домов, увитых ноктой, мимо фонтанов и садов, и навстречу их экипажу ехали верховые, двуколки, коляски и большие кареты. Она тихонько сняла туфли с пяток и откинулась на спинку сиденья.
– Ты снова поедешь домой вечером?
– шёпотом спросила Гелиэр, придвигаясь к ней поближе.
– Да, - сказала тихонько Аяна.
– У меня там... У меня там котик. Надо покормить. Только не знаю, что теперь делать. Томилл теперь постоянно рядом с конюшней, и он запирает ворота. Выйти-то я могу, а вот запереть их за собой, а потом открыть... Вообще, как набрали новых катьонте, стало гораздо сложнее. Постоянно кто-то ходит по саду и по дому.
– В других домах всё строже. Мне Рида рассказала. Там у них кир Орман, так он наказывает катьонте , если они попадаются ему на глаза. Все моментально должны исчезнуть с глаз, если кто-то из кирио идёт. Даже во дворце крейта не так строго!
– Но это невозможно...
– Да. Поэтому у Айлери и меняются так часто девушки. А её дэску отпустили, как и мою. Рида сказала, что однажды вообще пряталась в гардеробной комнате, пока кир не ушёл, потому что боялась, что её уволят.
– Мне повезло, что я попала к тебе, Гели.
– Это мне повезло, что ты попала ко мне, Аяна.
Гелиэр замолчала, что-то обдумывая.
– Я не смогу помочь тебе с воротами, - сказала она.
– Если увидят, как я одна открываю ворота мужчине, даже если он брат моей капойо, это...
– Да, это точно.
– Никто из девушек тебе не сможет помочь. Я могла бы отвлекать всех, гуляя там и падая в обмороки, но после пары раз ко мне опять позовут гватре, а я ненавижу пиявок, - передёрнулась Гелиэр.
– Нет, нет. Не надо. Тебя лечили пиявками?
– изумилась Аяна.
– От чего?
Гелиэр покраснела и опустила глаза. Аяна озадачилась. Она сдвинула брови и кусала губу, пытаясь удержаться, чтоб не начать грызть ноготь на указательном пальце. Она пыталась вспомнить, говорил ли ей что-то Харвилл насчёт лечения пиявками, но через какое-то время сдалась. Она помнила только о том, что они каким-то образом помогают сгладить рубцы от ран и чирьев, но кожа Гелиэр в тех местах, которые она могла видеть, была совершенной, и вряд ли это в этом была заслуга пиявок.
– Я ничего не знаю о пиявках и о том, что ими лечат, - покачала она головой.
– Мне ставили их на спину и ниже талии. У меня... болел живот, - прошептала Гелиэр.
– ну...
Аяну осенило.
– Женские дни!
– тихонько воскликнула она.
– Это лечат пиявками? И что, помогает?
Гелиэр потрясённо смотрела на неё.
– Аяна, не кричи! Там Томилл услышит!
Она мучительно краснела, стиснув ткань платья в кулачках, и Аяна почувствовала вдруг острую неловкость.