Аяна прошла вдоль всей задней стены сада по длинной узкой тропинке.

– Твой брат просто оставил его за оградой?
– спросил Томилл, открывая ворота Таште.

– Да, а что?
– спросила Аяна, ведя гнедого за корде в сторону конюшни.

– Нет-нет, ничего, - посторонился Томилл. Глаз гнедого недобро косился на него.
– Я видел, как твой брат вчера выходил. Ты его впустила? Он часто бывает.

– Да. Кир Эрке знает.

– Он уезжает второго.

– Послезавтра?

– Да. На несколько дней. Он договорился о визите кирьи Гелиэр. Сегодня.

– Да что ж ты сразу не сказал!
– воскликнула Аяна, всплёскивая руками. Она закрыла денник и перехватила сумку с сапогами и камзолом.
– Ну ты даёшь, о таких новостях молчать!

Она взбежала по лестнице на женскую половину. Гелиэр, улыбаясь, махнула ей из маленькой столовой женской половины.

– Смотри.

Мороженое! Аяна стояла, затаив дыхание. На столе в вазочке лежало два подтаявших розоватых шарика.

– Гели, спасибо!

– Садись, пока не растаяло. Я специально попросила к твоему приходу.

– А ты? Почему ты не ешь?

– Я съела чуть-чуть. Ланта уже унесла посуду. Я его не очень люблю.

Аяна замерла, не донеся ложку до рта.

– Ты шутишь?
– спросила она, нахмурившись. Капля мороженого упала в вазочку.
– Как это можно не любить?

– Нет... Не шучу.
– Гелиэр пожала плечами.
– Мне больше нравится соланум... с грибами чантере. Жареный. И голубятина.

– Ни разу не пробовала голубей, - призналась Аяна.
– Как они на вкус?

– Похоже на курицу, - задумалась Гелиэр.
– Но нежнее. Их едят молодыми...

– Жалко. Птенцов-то.

– Ну, они птицы глупые. Отец охотился на диких. Доела? Я не стала много заказывать. Так, побаловаться, - сказала Гелиэр с улыбкой.
– Я бы сейчас охотнее съела пару тарелок соланума с чантере. У нас в эйноте с начала до конца июня они растут, а потом весь август. Наша кухарка их так вкусно готовила! Она говорила, это было мамино любимое блюдо.

Гелиэр вдруг замолчала, уставившись в стол. Аяна облизнула ложку и с грустью посмотрела на кирью. Та водила тонким пальчиком по столу, повторяя узоры красивого полосатого дерева.

– Мне надо переодеться и причесаться, - сказала она.
– Рида сказала, что кир Орман строго следит, чтобы всё было прилично. Не думаю, правда, чтобы нас кто-то там увидел. Как я поняла, Айлери звала только меня. И тебя, - добавила она, опираясь подбородком на сплетённые золотистые пальчики.
– Отец будет рад, что я выехала с визитом, но, по крайней мере, мне там нечего опасаться.

– Было очень вкусно, кирья. Спасибо за угощение.

– Не за что. Это малость по сравнению с тем, что ты сделала для меня.

Гелиэр поднялась и подошла к двери, дёрнув за шнурок.

– Мы закончили, Саорин, - сказала она, выходя.
– Томилл готов? Я переоденусь, и мы уезжаем.

– Да, кирья Гелиэр. Всё готово.

Саорин подмигнула Аяне, подхватывая вазочку из-под мороженого, и та улыбнулась в ответ.

– Кирья Гели, ты наденешь красивое или удобное?
– спросила Аяна, закрывая за ними дверь комнаты Гелиэр.
– И как тебя причесать?

– На твой вкус, - улыбнулась Гелиэр.
– Я надену то, молочное, в котором была в парке. Оно оказалось на редкость удобным.

– Когда мы расслабили его на два пальца, - сказала Аяна.
– А по-хорошему, я бы расслабила на ладонь.

– Мы опять расслабим его на два пальца, - улыбнулась Гелиэр.
– Мы с Ридой делали так, когда гуляли в роще за большим домом и конюшнями. Она однажды даже залезла на дерево, - шёпотом добавила Гелиэр.
– Там было птичье гнездо. Я так боялась, что кто-то увидит!

– А я лазила на крышу нашей конюшни, и ещё прыгала с моста в реку. А уж что творила моя младшая сестра...

Аяна вспомнила Лойку и в тот же миг рухнула с моста над Фно в холодную бездну отчаяния и тоски. Она стояла, сжав челюсти, и Гелиэр испугалась.

– Что с тобой?

– Прости, кирья. Грустные воспоминания. Давай мы переоденем тебя и причешем.

Аяна очень хотела отвлечься от мыслей, которые накатывали, как холодные волны на песок пляжа, и оставляли в горле горький комок. Она затянула платье Гелиэр и причёсывала её так долго и тщательно, что та в конце концов кашлянула.

– Я задумалась. Сейчас. Где помада для волос? Шпильки выпадают. Я слишком хорошо тебя причесала, волосы стали совсем гладкими. Ничего не держится.

– А как держится твоя причёска?
– спросила Гелиэр.
– Ты ведь не пользуешься помадой?