«Нужно держать гнев в узде, — мрачно подумала Бардис. — Но теперь это будет не так сложно».

Линнар ее заинтересовал, и она не собиралась его убивать, по крайней мере, пока не разберется в его подноготной.

«Посмотрим, какой у тебя запас прочности, хоралит».

Она смотрела, как Линнар нетвердым шагом идет к каюте, шатаясь из стороны в сторону, точно пьяный.

Бардис сжала и разжала руку. Пальцы помнили ощущения от его кожи. Мягкая и теплая. Такая же была у новорожденного сына кузины Кадис, которого Бардис любила носить на руках.

Подул легкий ветерок, и Бардис мгновенно забыла о муже. Она втянула носом воздух, ноздри затрепетали, как у зверя на охоте. Этот запах она не могла ни с чем спутать. Особенный запах, не поддающийся описанию. Его могли распознать только опытные моряки или дартагские женщины.

— Шторм надвигается! — заорала Бардис во всю мощь легких. — Складывайте парус, засранцы!

Ветер подул сильнее…

Жирные, фиолетово-черные туши туч заполонили небо, дождь хлестал стальными плетками. Молнии раскалывали мир, ветер дул в боевые горны.

Волны швыряли «Бурерожденного», как щепку, он то взлетал высоко на гребне девятого вала, то ухал в пропасть. Чутье Бардис помогло подготовиться к буре, команда успела свернуть парус, убрать с палубы все ценное. Теперь моряки, вместе с отбитой у галад-задорцев добычей забились в трюм. Места не хватало, их спрессовало, как селедки в бочке. Царила кромешная, смолянисто-густая чернота. Лишь иногда мертвенно-белый свет молний пробивался в трещины в дереве крышки люка и слабо освещал сплетение рук и тел.

Кто-то из моряков тихо молился Ису, другие, а таких было гораздо больше, ругались.

— Все он виноват. — Бардис услышала ворчание Толана, он сидел к ней достаточно близко, и даже рокот моря не мог перекрыть полный ярости голос моряка. — Ис разозлился, что не получил свою жертву!

Бардис отлично знала, о ком говорит Толан. Вон он, скорчился рядышком, между ней и тюками с добром. Проникающий в трюм слабый свет выхватывал белое лицо Линнара с огромными, темными глазами, похожими на провалы в бездну. Один раз его начало мелко трясти, но после шиканья Бардис, он совладал со страхом.

Драккар в который раз подняло на гребне волны и обрушило вниз. Людей прижало к стенам, кого-то придавило тюками. Раздавшаяся ругань потонула в завываниях ветра.

— Выкинем его за борт, тогда Ис успокоится! — заорал Толан.

— Я тебе выкину! — крикнула Бардис, надрывая горло.

«Интересно, сможет ли мать меня в чем-то винить, если я скажу, что убила Линнара по воле бога. — Мысли сочились едкой иронией. — Вот, удачная возможность избавиться от мужа, а потом представить все так, что даже хоралиты не смогут возразить».

Но желания его убивать у нее уже не было.

— Я успокою Иса! — объявила Бардис, когда ветер на мгновение стих.

— Ты уверена? — прозвучал над ухом шепот Гарнса. — Не рискуй собой. Давай лучше…

Он недоговорил, но продолжение фразы и так было понятно.

— Усмирять гнев бога — мое главное предназначение, разве нет? — прошептала Бардис с кривой усмешкой.

Линнар заерзал на месте.

— Что такое? — взволнованно спросил он. — Что ты собираешься делать, Бардис?

Она не удостоила мужа ответом, он попытался рвануться к ней, но опущенная на плечо тяжелая рука остановила его.

— Сиди, — буркнул Гарнс.

Бардис начала пробираться к лестнице из трюма, матросы старались насколько это возможно уступить ей дорогу. Все хранили почтительное молчание, они знали, что она собирается делать. Только Толан продолжал хорохориться.

— Лучше швырнем за борт этого ублюдка.

Бардис поставила ногу на первую ступеньку лестницы и, не оборачиваясь, бросила через плечо:

— Я слышу, ты очень хочешь пообщаться с Исом, Толан. Отправишься со мной?

Ответом был только смех ветра.

Бардис отодвинула засов, откинула крышку люка, быстро выбралась на палубу и плотно закрыла крышку за собой. Ветер тут же набросился на нее со всей яростью, попытался свалить с ног, кидал в лицо струи дождя. Бардис устояла и принялась пробираться к борту. Ноги скользили по мокрой палубе, один раз она едва не упала, но все же благополучно достигла цели.

Уцепившись одной рукой за край борта, другой Бардис достала из-за голенища сапога нож. Точным взмахом она полоснула себя по венам на запястье. Хлынувшая кровь казалась еще чернее окружающей тьмы. Бардис подняла руку, маслянистые капли медленно упали в бушующее море, пучина разверзла жадную пасть и проглотила живительную влагу. В то же мгновение в воздух взвился столб воды, он изогнулся, словно живая змея и устремился к Бардис.