По возвращении Дэвида дела пошли еще хуже. Он оставался по ночам в конторе, иногда даже работал в выходные дни. Бретт предлагала ему принести еду или просто прийти и поддержать компанию, но он всегда отказывался.

Это было похоже на то, что кто-то медленно перекрывал ей кислород, и она начинала задыхаться. Наконец Дэвид позвонил сам:

— Бретт, мне надо поговорить с тобой, — сказал Дэвид.

— Ты можешь прийти сегодня, — ответила она.

— Я буду у тебя около девяти.

— Хорошо, Дэвид, может, пообедаем вместе?

— Нет, — ответил он.

«Что с ним случилось? Почему он так странно себя ведет?» — Бретт задавала себе этот вопрос весь вечер. Она намеренно занималась в темной комнате до половины девятого, а потом поднялась наверх. Но звонок в дверь раздался только в половине одиннадцатого.

— Где ты был? — выпалила Бретт.

— Работал, — сказал Дэвид.

— У тебя под рукой не было телефона?

— У меня не было времени позвонить. Не хотел на тебя тратить время, — сказал Дэвид.

Бретт не могла поверить услышанному. Она включила свет в приемной, не желая ждать, когда они поднимутся наверх.

— Так как сейчас уже поздно, я не буду отрывать у тебя много времени, — сказал он. — Последние несколько месяцев мы виделись очень часто. Для меня это было наслаждением. Но неожиданно чувства мои угасли, и я больше ничего не хочу.

— Угасли? Значит, конец твоим чувствам? Мы месяцами разделяли самые сокровенные часы вместе, а теперь ты стоишь здесь и говоришь мне, что твои чувства угасли!

Бретт была ошеломлена.

Дэвид вздрогнул, тяжело вздохнул и продолжал:

— Ты хочешь, чтобы я постоянно был откровенным с тобой. Я откровенен. И не собираюсь извиняться за чувства, которых уже нет.

— И ты говоришь, что это было приятным для тебя, но сбегаешь — так?

— Называй это как хочешь. Я все сказал, — проговорил Дэвид.

Неуверенность Бретт исчезла, она моментально успокоилась и бесстрастно посмотрела на него:

— Уходи отсюда. Пошел вон. Я не могу больше видеть тебя.

Бретт повернулась и стояла спиной до тех пор, пока не услышала, что дверь захлопнулась.

— Как я могла так ошибиться! Ее голос эхом отозвался в пустом доме. Она сделала несколько кругов по комнате, потом еще и еще — обожженная человеком, которому она так доверяла. «Я не буду плакать! Он не заставит меня плакать!» — уговаривала она себя. Она кинулась в ванную, встала под обжигающую ледяную струю воды. Потом ее начало трясти, но она не плакала.

На следующий день у нее было несколько клиентов, и она вернулась в студию после полудня с четырехдневной работой для Новы Скотий, пригласившей ее работать в «Севентин». Она только собралась рассказать все Терезе, как увидела ее огорченное лицо и замолчала.

— Боюсь, у меня грустные новости для тебя: около часа назад звонил Тодд Бэнкс и сказал, что рано утром умер Малколм.

Бретт прижала папку к груди.

— Ему стало хуже на той неделе, когда я его видела, — сказала она почти про себя. — Он заставил поклясться меня на кипе журналов мод, что я никому не скажу, что его зовут Ел Кули. Малколм был веселым человеком. А потом он стал опускаться и изменился до неузнаваемости. — Слезы одна за другой катились по ее лицу.

Тереза подошла и обняла ее.

— Почему иногда бывает так плохо… и все сразу? Вчера ночью один человек, которого я считала самым преданным, нежным и честным на свете, объявил мне, что его чувства угасли, и ушел. Тереза, я была так счастлива с ним, и вдруг — все кончилось. А сегодня Малколм ушел, — сказала Бретт сквозь слезы.

— Моя мама обычно говорит, что беда никогда не приходит одна, — сказала Тереза, успокаивая ее.

Тереза набрала номер телефона:

— Джефри Андервуда, пожалуйста, — сказала она и стала ждать. — Мистер Андервуд. Прошлой ночью Бретт и человек, с которым она встречалась… Да, Дэвид Пауэл. Они в чем-то не договорились. Они расстались.

Бретт решила не поддаваться депрессии и не уединяться, как тогда, после разрыва с Лоренсом. «Если Дэвид хочет скрыться и быть ничтожеством, пусть», — думала она. Нельзя сказать, что этот непонятный уход не трогал ее, она очень переживала, а безвременная смерть Малколма еще больше усиливала ее страдания. Но она не собиралась купаться в жалости к себе.

Бретт ожидала, что Джефри обидится на то, что она была с Дэвидом, но он удивил ее, став еще более нежным. Он не давил, но дал ей понять, что жил ради нее. Он спокойно рассчитал свое ухаживание, используя каждую возможность. Он звонил ей по два-три раза в день, и Бретт изумлялась, как он узнавал, когда она была свободна и могла поговорить с ним.