Людмила слегка нахмурилась.

– Мне завтра на работу. Должна же я привести себя в порядок, прежде чем выходить в эфир?

Она работала на местной телестудии не только режиссером, но и ведущей, и ей не нравилось, когда приходилось кому-нибудь напоминать об этом.

– Ты же на себя целую кадку воды извела!
– резонно заметила Эллочка, окуная кисточку в малиновую краску.
– Я уже не говорю о косметике.

– Правильно, что не говоришь. Это тебя абсолютно не касается.

Тошка, встревоженный нехорошими нотками, зазвучавшими в хозяйских голосах, заюлил и попытался лизнуть Людмилу в колено, но она отпихнула его ногой. Эллочка, обидевшись за пуделька, присела, обняла его и заявила:

– Ты поезжай, а я остаюсь. С Тошкой.

– Не выдумывай!
– прикрикнула на дочь Людмила. Потом, сообразив, что лучше действовать хитростью и лаской, улыбнулась так широко, словно приготовилась начать свою информационную передачу "Панорама".

– Эльчонок, я уже сыта Во горло этой дачной жизнью. Мне здесь себя совершенно нечем занять.

– А ты бы брала пример с меня. Лично я грядки прополола и полила. Малину собрала. Веточки подрезала. Кто-кто, а я не лентяйничала!

Людмила посмотрела на дочь так, словно собиралась наградить ее пинком, как Тошку, но вместо этого заискивающе хихикнула:

– Ты у меня умница. И, знаешь, в твоем рисовании наметились явные сдвиги. Вот эти тучки, наплывающие на солнце, прямо как настоящие.

– Это птицы, а не тучки, - вздохнула Эллочка и с обреченным видом принялась собираться.
– Ты совершенно не умеешь подлизываться, мамочка.

"Думаю, что как раз это у меня получается лучше всего, - неожиданно подумала Людмила.
– Подлизываться, обманывать и кривить душой".

Это было не самоосуждение, а констатация факта.

Меняться Людмила не собиралась. Слишком уж ей нравилось рисковать, изменяя мужьям и любовникам. Некоторые люди вызывают приток адреналина в крови прыжками с парашютом, а Людмиле для ощущения восторга было достаточно спланировать в очередную постель. Да и вообще ее забавляло, что доверчивый Руслан готов сдувать с нее пылинки, не подозревая, что к его развесистой супружеской короне прибавляются все новые и новые отростки. Ими Людмила награждала мужа просто так, для полноты ощущений. Слишком бурной выдалась у нее молодость, чтобы получать наслаждение от размеренного секса на брачном ложе.

Вот и теперь ее преисполняло предвкушение чего-то новенького, остренького. Потому что перед ее глазами до сих пор стояли узкие бедра утреннего незнакомца, обтянутые линялыми джинсами.

– О чем ты все время думаешь?
– недовольно поинтересовалась Эллочка, когда они двинулись в направлении дома.

– Я?
– Глаза Людмилы преувеличенно округлились.

– Ты, ты, - подтвердила дочь, подозрительно хмурясь.

– Сценарий передачи, - нашлась она.
– К завтрашнему утру он должен быть готов, а у меня пока только наброски.

– Ты хуже Тошки, - строго сказала Эллочка.
– Он и то успевает делать все вовремя!

Пуделек, заслышав свое имя, благодарно тявкнул и заметался между хозяйскими ногами, давая понять, что теперь их поведение его устраивает целиком и полностью. "Вам хорошо? Значит, и мне тоже!"

Эх, если бы люди брали с него пример, то они тоже были бы всегда счастливыми и беззаботными.

***

К полному изумлению дочери, Людмила потратила на окончательные сборы не больше пяти минут.

Первая забралась в старенький "Фольксваген" и вырулила со двора. Однако путешествие было недолгим.

Миновав дамбу, Людмила не погнала машину в направлении шоссе, а свернула с пригорка вниз, к ставку.

Эллочка озадаченно спросила:

– Это так мы едем домой, да?

Остановив машину за густым деревцем, обеспечивающим некоторую тень, Людмила преувеличенно бодро заявила:

– Послушай, Эльчонок! Мне в голову пришла совершенно потрясная идея. Как у вас говорят - просто отпад.

– Никто у нас так не говорит, - возразила дочка.
– И что за идея? Искупаться в этой луже и нахвататься всяких пиявок?

– Нет, что ты!
– засмеялась Людмила, по ходу дела корректируя звучание своего голоса таким образом, чтобы он звучал как можно более естественно. Я тебе говорила о своем сценарии, помнишь?

Выгоревшие Эллочкины бровки изогнулись в виде двух крючочков, на которых повис недоуменный вопрос.

– Сейчас я вернусь на дачу и скоренько запишу все, что мне пришло в голову, - быстро сказала Людмила.