– Мы не слишком поздно проснулись? – спросил Оттар.

– Нет, ты меня разбудил как раз вовремя. Мне снился страшный сон – все как будто на самом деле: эта комната, и мы с тобой в ней, поспали, проснулись и вышли на улицу посмотреть козла. Вечер теплый, ясный, солнце еще не зашло. И вдруг налетает ветер и становится холодно, белый козел превращается в огромный снежный сугроб и идет на нас, мы бежим обратно в избу, поворачиваемся, а вместо нее снежная равнина. Такие же сугробы приближаются к нам со всех сторон. И даже страшно подумать, что они могут сделать с нами, если настигнут.

– Странный сон ты увидел, – сказал Оттар. – Может быть, это и есть ответ Одина?

– Мы у него еще ни о чем не спрашивали. Может, и вещий сон, только вот, что он означает? Погода на улице действительно портится, – колдун хмуро глядел в окно. – Или это очень сильная буря, или что-то гораздо хуже.

– Тогда пойдем, твой жертвенный козел уже давно мог отвязаться и сбежать.

– Тот, кому на судьбе написано быть принесенным в жертву, никуда не сбежит. А что написано на судьбе у этого козла – мы сейчас посмотрим.

С этими словами Сверр вышел из комнаты. Оттар немного задержался и успел заметить, как из сундука, самостоятельно поднимая лапами крышку, вылез черный кот. «Значит, это был все-таки не сон», – подумал Оттар и последовал за Сверром.

Белый козел стоял в том же месте, где они днем его привязали, и жалобно блеял от страха. Видно, у него на судьбе было действительно написано быть принесенным в жертву.

Сверр покрепче привязал животное и вернулся в дом. В комнате для заклинаний он зажег несколько новых свечей и заново растопил очаг. Сухие березовые поленья быстро разгорелись, создавая тепло.

Колдун подбросил в очаг несколько щепоток какой-то травы, и комната наполнилась приятным, чуть дурманящим запахом. Оттар стоял в стороне и с любопытством наблюдал за колдуном, стараясь не мешать.

Закончив с очагом, Сверр занялся приготовлением алтаря. Несколько небольших каменных плит, испещренных загадочными письменами, стояли на возвышении в самом дальнем углу комнаты. Под ними был один большой камень желтоватого цвета с углублением посредине и желобом, из которого, видимо, стекала кровь жертвы. Остальные плиты окружали его почти правильным пятиугольником. Колдун разложил на алтаре несколько таинственных предметов, среди которых был и серебряный нож с рубинами в рукоятке. По краям Сверр зажег свечи и бросил еще несколько щепоток ароматной травы в очаг.

– Ну, Оттар, время пришло, – сказал колдун. – Если у тебя есть сомнения, лучше уйди, чтобы гнев Одина не обрушился на тебя.

– Нет, я остаюсь, – ответил Оттар. – Мне нужно узнать правду не меньше, чем тебе.

– Хорошо, я рад такому ответу, но помни, чтобы не происходило, ничему не удивляйся и не бойся. Один – наш покровитель, и он не может оставить нас в беде.

– Давай начинать.

– Хорошо. Мне понадобится твоя помощь, идем приведем козла.

Два старика втащили упирающегося и жалобно блеющего козла в хижину и крепко привязали его над алтарем. Колдун велел Оттару сделать шаг назад, а сам вышел к алтарю и начал петь какую-то странную песню. Язык, на котором пел Сверр, был почти непонятен, ясно слышались лишь имена богов. Ритм то замедлялся, то ускорялся. Сверр начал постепенно раскачиваться в такт песне и вдруг оборвал ее на самой середине. У него в руках появился серебряный кинжал, колдун перерезал горло козла, висящего над алтарем. Кровь животного толчками полилась в углубление в камне и по желобу начала стекать в землю. Постепенно письмена на камне начали светиться красным светом, и рубины на рукоятке кинжала засверкали в тусклом свете свечей, по комнате пронесся ветер – как от больших крыльев, и на краях алтаря появились два огромных ворона. Они смотрели, не мигая, своими янтарными глазами как будто прямо в души Сверра и Оттара. Вдруг мерцание букв на каменных плитах прекратилось, и они загорелись ровным алым цветом. Кто-то громко постучал в дверь хижины волшебника.

Оттар вопросительно посмотрел на волшебника. Сверр молча кивнул. Да, за дверью действительно должен был стоять ни кто иной, как Один. Оттар, Порясь с волнением, бросился открывать двери.

На пороге стоял старик в бледно-голубом плаще, почти все его лицо было скрыто широкополой шляпой, из-под нее торчала только рыжеватая борода, обильно усыпанная сединой. Больше ничего не было видно, за спиной у старика стояла сплошная стена

дождя.

– Ну, здравствуй, Оттар-воин. Что, так и будешь стоять? – сказал Один совершенно ошалевшему Оттару. – Раз уж вы позвали меня, то хоть в дом пустите.

С этими словами Один перешагнул порог хижины.

– Ага, а это никак Сверр-ворлок. Давно уж я хотел на тебя посмотреть. – Один подошел ближе к алтарю, снял шляпу, и начал рассматривать алтарь и Сверра единственным правым глазом. На месте левого у бога зиял глубокий черный провал.

Два старика молча застыли перед ним, а Один продолжал рассматривать жилище Сверра. Когда его взгляд остановился на Оттаре, старый воин не выдержал и опустил глаза – столько холода и мудрости одновременно было в единственном глазе бога, что никакому человеку было не под силу выдержать пристальный взгляд Одина.

– Ну, рассказывай, ворлок, зачем ты позвал меня! – сказал Один, теперь уже пристально глядя на Сверра.

Сверр молчал, потом, все-таки набравшись храбрости, заговорил:

– Такого лета никогда еще не было в наших краях. Я вспомнил старую легенду и решил просить совет у тебя. Только не думал, что ты сам спустишься в Миргард.

– Да, обычно я отправляю своих слуг, а в этот раз решил сам посмотреть, что здесь у вас творится. Вот тебе и ответ на твой вопрос.

– Значит – Фимбулветер? – с тоской в голосе прошептал Сверр.