– Нам пора идти, Один, если ты решил получить руны, – сказал Мимир.

– Да, я решил! – ответил Один.

Они вышли из хижины. Воздух был еще прохладным, над Ясенем плыли облака, окрашенные восходящим солнцем в багровый цвет. Темная вода в озере стояла почти неподвижно. Мимир и Один поднялись на первую скалу, но дальше дорогу им преградил водопад. Мимир стал у самой кромки воды и произнес несколько слов. Вода прекратила свой бег и открылась дорога к дереву Жизни. Старик пошел первым, Один за ним. Как только они прошли к Ясеню, вода побежала снова.

Под деревом был алтарь из больших каменных глыб, испещренных древними письменами на забытом всеми языке, на одном из камней было изображение самого Иггдрасиля. Рядом с алтарем стояли две серебряные чаши: одна из них была пустой, другая наполнена чистой водой, наверное, из Источника. Мимир подошел к алтарю, поднял руки к Ясеню и начал петь песнь, в которой древний язык перемешивался с современным. Он пел очень долго, ритм постоянно менялся, и песнь казалась то очень грустной, то радостной, то воинственной. Один так и не понял, о чем она, но постепенно ритм захватил его, и он начал раскачиваться в такт. Потом Мимир спрашивал его о чем-то, и Один отвечал, потом вдруг прекратились все звуки, и Мимир приказал Одину:

– Сейчас ты сам должен вырвать свой глаз и отдать его Источнику.

Один послушался. Он намочил пальцы правой руки в чаше с водой и сам надавил на правую глазницу.

Боль все нарастала, но Один не отнимал рук от глаза, а давил все сильнее и сильнее, вот он почувствовал, как по руке потекло что-то теплое, наверное, кровь, боль прожгла и опустошила всю его душу, и в руке остался глаз. Он протянул его Мимиру. старик с поклоном принял эту жертву и положил в пустую чашу. Туда же он собрал немного крови Одина, а потом приказал асу умыться из чаши с водой.

Один набрал полные ладони воды и приложил их к пустой глазнице, и боль ушла, по горящей ране разлилась приятная прохлада. Вместе с болью ушли все тревоги и обиды предыдущих лет, осталась пустота.

Мимир затянул еще одну песнь, но она была намного короче. Произнося незнакомые слова заклинаний, старик вылил содержимое чаши и глаз Одина в Источник, под корни Ясеня. Вода тут же забурлила и окрасилась в розовый цвет, но через минуту все стало по-прежнему. Первый луч восходящего солнца попал на воду, и она сразу же засветилась прозрачной нежной голубизной.

– Теперь ты должен искупаться в Источнике, – оказал Мимир Одину.

Один послушно снял с себя запачканную кровью одежду и прыгнул со скалы в воду. Холод обжигал кожу, вода бурлила вокруг него, подводные течения то утягивали его вниз, под самые корни Ясеня, то с силой выталкивали наверх. Ас начал захлебываться, но потом собрался и с силой оттолкнулся от дна, вынырнул на поверхность и начал рассекать воду мощными толчками. Через несколько минут ас выбрался на берег. Мимир уже ждал его, держа в руках магические руны.

– Ты получил то, что хотел, Один. Используй их на благо девяти миров.

Один принял руны из рук Мимира.

– Спасибо, дядюшка. Ты не пожалеешь, что отдал их мне, – сказал Один и низко поклонился.

– Идем к дому, тебе надо отдохнуть и возвращаться в Асгард. Великие дела ждут тебя!

Старик подал Одину синий плащ и, закутавшись в него, Один пошел по тропинке к хижине. Боль в глазнице прошла, осталась какая-то тяжесть, и мир вокруг теперь казался другим, но Одину предстояло привыкнуть к этому новому ощущению.

На столе возле хижины уже стоял завтрак.

– Поешь на дорогу, сынок, – ласково произнес Мимир.

– Да, спасибо. А ты, дядюшка?

– Я пока не хочу. У меня еще будет время, – ответил Мимир.

– Ты должен остаться у Источника? – спросил Один.

– Сейчас уже нет. Я выполнил свой долг – передал руны тому, кому предстоит править мирами. Теперь я свободен.

– Тогда зачем тебе оставаться? Ты ведь можешь пойти со мной в Асгард?

– Я слишком стар и буду только обузой для тебя, – ответил Мимир.

– Мне еще не раз понадобятся твои советы, – сказал Один. – Теперь я понял, что получить руны недостаточно, надо еще научиться использовать магическое знание.

Мимир задумался и некоторое время сидел молча. Потом сказал:

– Наверное, ты прав, сынок. Я еще могу пригодиться тебе.

– Тогда собирайся и ты в путь, – ответил Один.

Два путника появились на дороге.

Один скакал на восьминогом Слейпнире, синий плащ аса развевался по ветру, а лицо было закрыто широкополой шляпой, скрывающей глубокую впадину вместо правого глаза.