— Отдай! — закричала она, но я одернул руку.

— А мать-то знает? — вполголоса произнёс я, наблюдая, как Нинкино только что озарённое счастьем лицо вмиг потускнело.

— Хочешь рассказать? Ну, давай! Стукач! — фыркнула она.

Дорогое кружево приятно ласкало кожу. Я представил, как соблазнительно эта вещь будет смотреться на ней. Было не сложно вообразить, как скользкий шёлк облегает стройную фигуру, оставляя открытой спину, а прозрачный лиф едва прикрывает груди.

Голова закружилась от нахлынувшего гнева! «Не перед Машкой она будет щеголять в сексуальных шмотках», — думал я, сминая в руках пеньюар, — «Этот мудак наряжает её, как проститутку, а после имеет, как ему вздумается. А она бежит к нему, точно шавка! По первому зову!».

— Хочешь продать себя подороже? Практичный подход! Уважаю! — холодно заметил я, — К хорошему быстро привыкаешь, правда?

Я обвёл взглядом комнату. Нинкино лицо исказила гримаса:

— Что ты имеешь в виду?

— Побереги силы! Они тебе понадобятся! — я швырнул комочек кружева в дальний угол. Тот попал в цель, угодив между стеной и кроватью.

Нинка кипела от злости. Скрежет зубов, кажется, был слышен на всю комнату.

— Старайся лучше! — посоветовал я, — Включи фантазию, рот пошире открывай. Глядишь, и разведётся!

Теперь её взгляд выражал, скорее, удивление. Я же, набирая обороты, вытаскивал из подсознания самые гадкие комментарии. В тот момент я видел перед собой не любимую девушку, о которой грезил всё это время... Я видел продажную тварь, меркантильную сучку.

Я злился на себя! Наивного идиота, решившего сразить её наповал своим обаянием. Что ей мои жалкие подачки, когда вокруг такое изобилие желающих заплатить подороже? Хотелось ударить её! Хотелось сделать ей больно.

— Яблоко от яблони, — сквозь зубы прохрипел я.

— Что ты имеешь в виду? — еле слышно произнесла Нинка.

Я злорадно усмехнулся:

— А то! Интерес к женатым мужикам у вас, по ходу, в крови? А ты поинтересуйся у мамочки? Может чё и подскажет!

Она стояла на расстоянии вытянутой руки. И смотрела на меня в упор. Щеки её горели, плотно сжатые губы подрагивали, глаза увлажнились.

— Да... как ты можешь? — срывающимся голосом прошептала Нинка, — Она же тебе, как родная!

Я рассмеялся, не испытывая ни малейшего раскаяния. Напротив! Её эмоции питали мой гнев. И тот рос во мне, точно снежный ком, собирая на своём пути все невысказанные обиды.

— Родная? — прошипел я, сделав шаг вперёд.

Она вскинула голову, встречая мой напор. Хрустальная капля на шее затрепетала. «Ещё одна цацка от любовника, за старания! Чем она заслужила её? Отсосала?»

— Родная?! — прошипел я, не узнавая собственный голос, — Фальшивка она! И ты фальшивка! И эта сопля у тебя на шее!

Резким движением я сдавил хрупкую шею. Невесомая цепочка лопнула, и камушек остался в моей ладони. Не раздумывая, я швырнул его вслед за кружевной сорочкой.

Нинка вспыхнула, левая рука метнулась вверх. Она открыла рот, собираясь ответить, но осеклась. Выбежала из комнаты.

Дождавшись, когда хлопнет дверь ванной, я тоже отправился прочь.

Я забежала в ванную комнату, закрыла дверь и включила воду. Меня душили слёзы! Ещё никогда в жизни я не чувствовала себя такой жалкой и никчёмной. Меня словно растоптали! Я даже забыла о предстоящей поездке. Мысли в голове отбивали чечётку.

«За что он так со мной?», — думала я, не пытаясь оправдать его. Я просто не находила оправданий!

«За что он так меня ненавидит?». Я вспоминала интонации, с которыми он говорил. Выражение его лица... которое вдруг напомнило давно канувший в прошлое сюжет из детства. Кухня, микроволновка, я с чашкой какао в руках, и он, с упоением вытирающий ноги о мой завтрак.

Так значит, с тех пор ничего не изменилось? И мне лишь казалось, что все обиды остались в детстве. Так значит, все это лето, его наигранные жесты — всего лишь притворство? Как же сложно, должно быть, ему пришлось! А ведь я почти поверила!

Я буквально вломился к Марго. И, не дожидаясь разрешения войти, потащил её в спальню. Она что-то говорила, но я не слышал! В ушах стоял звон...

Бросив её на кровать, я навалился сверху. Минуя прелюдии, я ухватился за ворот её платья и с силой дёрнул на себя. Ткань затрещала и порвалась, обнажая скрытую кружевом грудь. Девушка возмущенно запротестовала. Но силы были не равны! К тому же, её сопротивление лишь распаляло мой не угасший гнев. Я без труда перевернул её, ощущая упругий зад. Чем больше она вертелась, пытаясь выползти из-под меня, тем агрессивнее и решительнее становились мои движения.

— Артём! — взмолилась Маргарита, — Перестань!

— Что перестать? — рычал я ей на ухо.

— Мне больно так! — она предприняла последнюю попытку высвободиться, изловчившись и схватив меня за волосы.

— Заткнись уже! — я грубо заломил ей руки, задрал подол летнего платья и спустил к коленям трусики.

Член стоял колом… «Вот так! Лицом в подушку!», — думал я, исступлённо вгоняя его между распахнутых бедер. Марго лежала подо мной безвольной куклой, отзываясь глухим стоном на каждый мой толчок. Мне хотелось проткнуть её тело насквозь, причинить ей боль...