Анька сдалась, сонно отвечая моим настойчивым ласкам…

— Артём женится?! — я в недоумении уставилась на Машку, — Но зачем?!

— Не знаю, — передразнила сестра, — видимо для того, чтобы быть женатым?

— Но зачем? — тупо повторила я.

— Нин! Ну, зачем люди женятся?! — Машка постучала по голове.

Я зависла! Эта информация никак не укладывалась в мою картину мира. «Артём? Женится? Шутка? Выдумка? Розыгрыш?», — но сестра, похоже, не шутила…

Как испорченный телефон, эта новость обрастала всё новым подробностями. Лучше всего было обратиться к первоисточнику. Но мне не хватало духа набрать его номер… Я боялась рассмеяться, или наговорить гадостей. «Артём? Женится?», — снова и снова думала я, пробуя эти слова на вкус. Они отдавали горечью, ощущением того, что перемены в его жизни, неизбежно коснутся и моей собственной.

— Как это вышло! — сокрушался я.

Анька сидела напротив, ни жива, ни мертва. Кажется, она была расстроена сильнее моего. На лице застыло выражение, какое бывает у ребёнка, потерявшего родителей внутри многоэтажного торгового центра. Впереди маячила долгожданная свобода: сдача диплома, выпускной, со всеми вытекающими последствиями. «Какая к чёрту беременность?», — думал я.

— Я не стану рожать! — точно прочитав мои мысли, заявила Анька.

Я мешкал, пытаясь не выдать своего облегчения. Она тем временем принялась планировать аборт. Заверила меня, что сделает всё сама: найдёт врача, переживёт это решение в одиночку. Я счёл нужным помочь материально. Желая принять посильное участие в процессе избавления от будущего потомства.

«Артём женится», — думала я. Даже спустя время информация всё ещё лежала не переваренным комом в желудке, отдавала острой ноющей болью в область левого предсердия. Мне было больно! «Но почему?», — размышляла я, пытаясь разобраться в себе. Что это? Банальная зависть? Сестринская ревность? Возможно, реши Машка выйти замуж, я бы чувствовала то же самое?

По стеклу барабанил дождь, и я распахнула окно. Высунулась наружу, хватая ртом холодные капли. Надеясь, что стихия усмирит мой пыл, остудит…

«Он женится», — эта мысль металась внутри сознания, не находя приюта. Я не могла, не хотела верить! Он не может, не смеет! Не имеет права! «Он делает это мне назло», — решила я. И принялась ждать опровержения. «Вот, сейчас, позвонит Машка, или мама, и сообщат, что это ошибка».

Я ждала, гипнотизируя телефон. Но тот молчал. Все меня предали! Все вокруг были рады предстоящей женитьбе, все планировали свадьбу, выбирали подарки будущим молодоженам. Но только не я!

Мне хотелось позвонить ему, и высказать всё! Да как он мог, вот так, взять, и жениться? Да кто она, его избранница! Я даже не видела её фотографий, не желала смотреть. Вероятно, боясь, что она окажется неземной красавицей. Машка говорила, что она – отличница, и метит на красный диплом. «Подумать только», — злорадствовала я, воображая себе очкастую мымру.

Небеса точно прорвало, и третьи сутки сверху сыпал то ли дождь, то ли снег. Я, сидела на подоконнике, глядя на улицу. «Мне всё равно!», — твердила я себе, — «Но, если так, то почему, ну, почему так больно?».

Жизнь вошла в привычное русло, и я успел позабыть о неприятном происшествии. Девчонка залетела, ну, с кем не бывает? Хорошо, что в наше время такие проблемы решаются в два счёта!

Анька появилась через неделю, и я понял – что-то пошло не так… Выражение её лица не сулило ничего хорошего.

— В общем, — начала она, не поднимая глаз, — такое дело. У меня проблемы по-женски. Не буду грузить тебя лишними подробностями. Ни к чему это! Просто… Просто они говорят, что, если я сейчас сделаю аборт, могу вообще никогда не родить.

Краем сознания я понимал, к чему она клонит.

— Тём, — виновато произнесла Аня, — в общем, я… хочу оставить ребёнка.

Приговор прозвучал, она замолчала.

— И? — выдавил я, прикидывая в уме, чем грозит такая перспектива.

Анька выпрямилась, и лицо её обрело иные черты.

— Артём, — мягко сказала она, — я просто хотела, чтобы ты знал. Я ничего не требую от тебя, и не хочу стать обузой. Это будет только мой ребёнок! Если ты захочешь принимать участие в его судьбе, я не против. Если нет, осуждать не стану.

Она сидела, теребя пальцами рукава кофты. Глаза её выражали спокойствие и решимость. Они смотрели гордо и упрямо. «Жанна Д'Арк, ни дать, ни взять!», — подумал я, и произнес упавшим голосом:

— А родителям сказала?

Анька кивнула:

— Скажу! — и, подумав, добавила, — Cкажу им, что не знаю, кто отец.

Я вытаращил глаза на девушку:

— С ума сошла?!

Зная её предков, суровых поборников морали, я удивлялся её спокойствию.

— Пускай! — смиренно сказала Анька, — Я всё решила!