Я зажмурился, стиснул зубы, подавляя стон, и опрокинулся на спину! Сперма выплеснулась в ладонь и я, недолго думая, обтёр руки о краешек цветастого платья.

«Что это?», — думала я, в ужасе разглядывая слипшийся подол сарафана. «Это же не может быть… О, нет! Ведь он же не успел? Или успел?! Да и сарафан лежал сбоку. Тогда как?». Сообразить что-то в моём состоянии было трудно. Трудно было даже сфокусировать взгляд. Малейшее движение головой вызывало тошноту. «Как я могла напиться с нескольких рюмок? Бред!», — думала я, пытаясь припомнить, не принимала ли чего ещё…

Дверь скрипнула и в щели показалась голова Артёма.

— Доброе утро! — радостно воскликнул он.

Слова больно врезались в голову, и меня отфутболило к стенке.

— Не кричи! — взмолилась я.

Артём поставил на тумбочку стакан, в котором пузырилась какая-то жидкость.

— Аспирин, — пояснил он, — ты пока приходи в себя, поговорим позже.

«Поговорим…», — рассеянно думала я.

Нинка спустилась вниз, как зомби, нащупывая дорогу. Со вздохом приземлилась к столу.

— Поешь, — я пододвинул к ней тарелку с бутербродом.

— Фу! — скривилась сестра, придерживая рукой голову.

— Ну а теперь, — я деловито сложил руки в замок и окинул взглядом пострадавшую, — расскажи-ка мне, как часто ты напиваешься до такого состояния?

Нинка виновато опустила глаза.

— Ты хоть понимаешь, из какого говна я тебя вчера вытащил?

— В смысле? — испуганно пропищала она.

— В смысле! Ты лежала голая и в полной отключке на чужой кровати.

— Голая?! — Нинка округлила глаза.

— Ну.., — поправился я, — в трусах и в этом… короче… Не суть! Или, может, я помешал? Ты выглядела вполне довольной!

Нинка открыла рот, её бледное лицо залил румянец.

— Ты хоть знаешь, какой мудак, этот Пашка? Сколько ему с рук сошло? Да он таких, как ты, по десять штук за раз имеет. У него отец прокурор, ему море по колено!

— Тогда зачем мы пошли к нему? — буркнула Нинка.

— Затем! Из вежливости! — хмыкнул я.

— Хороша вежливость, — осмелела сестра, — Ты вроде как врезал ему вчера?

Я самодовольно усмехнулся:

— Мышечная память.

Вдруг Нинка всполошилась:

— Ой! Что ж теперь будет? У него же отец – прокурор, а ты его ударил! — она испуганно прикрыла рот ладонь.

Я нахмурился:

— Да ничего не будет! Его батя с моим – давние кореша. Все норм!

Нинка притихла.

— Тём, ты прости меня! — срывающимся голосом произнесла она, — Мне так стыдно. Я даже не знаю, как загладить свою вину…

«За то я знаю», — промелькнуло в голове. В этот момент домой вернулись родители. Мачеха взволнованно ощупала Нинкин лоб.

— Ниночка, тебе нездоровится? Ты такая бледная! Что случилось?

Нинка стойко молчала.

— Видите ли, теть Мил, — начал я, наблюдая, как изменилось лицо сестры, — Вчера на вечеринке был коктейль из морепродуктов. Видимо, креветки были не свежие. А Нинка… переела! И вот!

«Спа-си-бо», — беззвучно прошептала она. Мачеха всплеснула руками.

— Сейчас я бульон куриный сварю! Это первейшее лекарство! Как рукой снимет! — захлопотала она.

— Н-да, — протянул отец, оглядывая Нинку с ног до головы, — с креветками шутки плохи! Если не умеешь есть, не берись. А уж, если ешь, то знай меру! — строго подытожил он.

Я хмыкнул, а Нинка стыдливо прикусила язык.

«Креветки? Серьёзно?», — думала я, удивляясь, как легко мама повелась на эту ложь. «А Тёма каков? Вот так, с ходу, выдумать такое! Мастерски!». Оставшуюся часть дня я, на законных основаниях, провела в горизонтальном положении. 

Я всё ещё злился на Нинку! Ну, как можно быть такой легкомысленной? А если б я не успел? Если бы заблудился в этом лабиринте спален? Масла в огонь подлил Димкин звонок.

— Короче, я расколол Дину, — голос на том конце звучал зловеще.

— Она… в порядке? — на всякий случай уточнил я.

— Более чем! — заверил приятель.

— Ну и? — поторапливал я. Не терпелось узнать девичьи секреты.

— Короче! Есть один хмырь, уже давно трётся около Нинки. Старше её на 15 лет, прикинь?

Я подавил эмоции, а Димон продолжал:

— Короче, мужик при деньгах. Цацки, шмотки ей покупает. Она Динке брякнула, что даже хату ей снять собирался. Ну, для интимных встреч. Но не в этом соль!