Когда Пашка развёл мои бедра, намереваясь пристроить затвердевший орган, дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник всклокоченный Артём.

Вырубив приятеля, я взвалил брыкающуюся Нинку на плечо и потащил на улицу. Толпа в недоумении расступалась, пропуская нас вперёд.

— Куд-да мы? — пробормотала Нинка, теряя желание сражаться.

Теперь она болталась на моём плече, как веревка, слабо цепляясь пальцами за футболку. А я, обхватив ладонью узкие бедра, прижимал к себе драгоценную ношу.

— Домой! — злобно бросил я.

— Тём-ма, а это ты? — уточнила сестра.

— Нет! — я был все еще сильно зол на нее. Но воспитательные мероприятия решил оставить до утра. Ибо говорить с этим подобием человека было бессмысленно!

— Ой! — застонала Нинка, — Меня сейчас стошнит!

Я осторожно опустил её на землю.

— Всё! — констатировала она, — Прошло!

— Идти можешь? — я попробовал убрать руки, но Нинка пошатнулась и судорожно ухватилась за мои плечи.

— Ясно, — обреченно кивнул я.

Остаток пути мы преодолели молча. Я, держал на руках её невесомое тело. Нинка спала, как ребенок, доверчиво уложив голову мне на плечо.

По-моему, в комнате произошла драка…

Или мне только привиделось? Я не смотрела, а изо всех сил пыталась понять, где у этого дурацкого сарафана ворот! Потом приятный туман окутал мое тело, и чьи-то теплые руки баюкали меня, унося всё дальше от посторонних глаз…

В такой поздний час родители спали. И я, чтобы не тревожить их, проник в заднюю дверь, шепотом поднялся на второй этаж и плечом открыл Нинкину спальню. Она так и не проснулась, только крепче прижалась ко мне, бормоча что-то. Мне захотелось вот так уснуть, с ней на руках!

Прогнав от себя подобные мысли, я уложил её на кровать. Сам сел на краешек, переводя дух. Хоть Нинка была легкой, но топать с ней на руках добрых двадцать минут – испытание не для слабаков!

В свете луны волосы ее казались рыжими. На лице запечатлелось беспокойное выражение, губы чуть подрагивали, пальцы, не находя покоя, тревожно шевелились. Я почувствовал, как злость, что кипела внутри, отпускает. И на смену ей приходит нежность! Поддаваясь неосознанному порыву, я провёл ладонью по спине девушки, повторяя изгибы стройной фигуры.

Не отдавая себе отчета, я вытянулся по струнке рядом с ней, сначала опасливо прикасаясь к спящему телу, а после - все теснее прижимаясь к ней, позволяя себе каждым мускулом ощутить заветную близость… Юбка чуть задралась, обнажая матовые бедра. И на смену нежности пришли совсем иные чувства...

Ощущая, как страсть захватывает меня с каждой секундой, я, сначала пальцем, а после - всей ладонью прикоснулся к горячей округлости, заскользил вверх, сминая невесомую преграду, чувствуя только гладкое манящее тепло ее кожи. Не помня себя, я ощутил под пальцами кромку трусиков, зарылся лицом в ароматные волосы и вдохнул полной грудью.

Она безмятежно спала! Беззащитная, нежная, доступная… «Вот сейчас», — подумал я, — «если я возьму её прямо сейчас, она, ведь даже не узнает?». Сквозь тонкое кружево я погладил нежные бугорки… Она застонала, и согнула ногу в колене!

Я никогда не касался её там, и осознание чего-то запретного пьянило сильнее любого алкоголя. Мозг дал отбой, и мною целиком завладели инстинкты! Движения пальцев между ее ног стали настойчивыми.

Нинка тихонько мычала, чуть двигая бедрами в такт моим ласкам. Мне до одури, до безумия захотелось почувствовать на пальцах её влагу… Проникнуть в горячую глубину её тела! Это желание стало непреодолимым, когда я привлёк её к себе и сжал в ладони упругий холмик груди. «Вот сейчас», — думал я одурманенным страстью сознанием.

Член, болезненно пульсируя, рвался наружу! И я расстегнул ширинку, выпуская его. Возбужденная до предела плоть коснулась обнажённой кожи. И вдруг в памяти возникла картина: Нинка в одном белье распростертая на кровати.… А ведь она была готова отдаться ему? Как последняя шлюха! Вот также лежала, покорно раздвигая ноги, и подставляя свою похотливую дырку первому встречному.

Стоило вспомнить это, и нежность как рукой сняло! «Выеб*ть ее, как сучку прямо здесь! Чтобы стонала, чтобы плакала!»…