Шрифт:
— Поедем вместе, — предложил я, мысленно ликуя, что у нее не нашлось других занятий.
Мой телефон ежедневно пестрил сообщениями. Писала в основном Анька, отношения с которой давно перешли в разряд постоянных. В моем случае «постоянные» означало «регулярный секс без обязательств в удобное для обоих время». Меня бесило, когда девчонки начинали задаваться вопросами, вроде «у нас с тобой серьёзно, или как?». Я ждал, что Анька тоже вот-вот сломается. Но она держалась.
Взяв велики, мы отправились в путь. Я поддавался, пропуская Нинку вперёд. Не только в желании сделать ей приятно, но охотно любуясь тем, как красиво она восседает на велике в своей широкополой шляпе, и бесстыдно коротких шортиках. Асфальт давно уступил место грунтовке. И нас со всех сторон окружали живописные деревенские пейзажи.
Чтобы не казаться слабаком, я пришпорил, и враз обогнал ее, напоследок сделав фееричную стойку. Нинка что-то прокричала в ответ. И вдруг сзади послышался грохот! Я остановился и увидел Нинкин транспорт на боку, а её саму – лежащей в траве. Бросив свой велик, я помчался к ней:
— Что случилось?
— Да так, — она махнула рукой, поднимая с земли рюкзак, — камушек, наверное.
— Это я тебя сбил? — я присел на корточки.
— Ты не причём! — заверила Нинка, — Просто давно не каталась.
— Ударилась? — я оглядел её. На левой ноге виднелась свежая ссадина.
— И вот ещё, — она, по-детски доверчиво, подставила ладони, демонстрируя аналогичные повреждения на тыльной стороне.
— Сейчас, — я сбегал за рюкзаком и вытащил на траву миниатюрную аптечку.
— Ого! — одобрительно присвистнула Нинка, — Часто падаешь?
— Для тебя взял, — ответил я, изучая содержимое.
Я нашёл антисептик, оторвал кусок бинта и, как врач на осмотре, замер с инструментом в руках. Дело было за малым – обработать ссадины! И я, взглянув на голую коленку, решил начать с ладоней.
Её рука была тёплой и худенькой. Беспокойные пальцы постоянно шевелились. На тонком запястье друг за другом были нанизаны разноцветные резинки для волос. Ссадина на коленке была серьезнее. Осторожно, стараясь не касаться кожи, я прижал влажный бинт к ранке.
— Ай! — завопила Нинка и одернула ногу, — Щиплет!
— Прости, — сказал я, ругая себя за нелепое смущение.
На вид её кожа напоминала цвет топлёного молока. И мне безумно захотелось попробовать ее на вкус. Промакивая ранку, я дул так энергично, что потемнело в глазах. Хотя, это было к лучшему! Ибо мой взгляд постоянно стремился выше, туда, где бедра девушки, чуть прикрытые джинсовой тканью, тёрлись друг о друга…
Нинка приподнялась, и внимательно изучила колено.
— Жить буду, — подытожила она, и вдруг коснулась моей щеки.
Меня точно током ударило!
— Ниточка, — показала она зажатую пальцами марлевую нить.
Её лицо было так близко, что я слышал дыхание, теплое, с привкусом мятной жвачки. И удерживал себя от желания схватить его в ладони и прижаться губами. Я был уверен, что они окажутся сладкими…
Глава 11. Нина
Ребята были на месте. Динка загорала, а Димон наматывал круги от края до края узкой речушки. Вода еще не прогрелась, и я присоединилась к подруге, подставив солнышку спину. Телефон ожил, и на экране высветилось сообщение от Лёшки.
«Чем занимаешься?»
«Загораю! А ты?», — ответила я.
«Думаю о тебе».
Пока я набивала ответ, вдогонку пришло еще одно:
«Если в конце лета получится вырваться в Питер, поедешь со мной?»
«Ты серьезно?»
«Абсолютно!», — ответил Лёшка и я, в радостном нетерпении отправила ему целую плеяду восторженных смайликов.
— Эт ж, где ты так? — Динка указала на моё колено, — Опять следы боевых сражений? — кивнула она в сторону речки, где плавали парни.
— Ты что! — удивилась я, — Это в прошлом!
— Да уж, — подруга закатила глаза, — есть что вспомнить!
— А знаешь, — доверительно сообщила я, — Он так изменился. Артём. Серьезный стал. Заботливый. Прям, настоящий старший брат!
Глава 12. Артём
— Моя не колется, — с досадой хмыкнул Димон, — какой-то там, видишь ли секрет!
Мы плавали уже битых полчаса, и я порядком замёрз. Чего нельзя было сказать о приятеле. Тот, похоже, не чувствовал холода! И я, не желая казаться неженкой, был вынужден не отставать.
— Да ладно, — расстроился я, понимая, что подразумевает «секрет».
— Не парься, — заверил Димон, — расколется моя партизанка, я тебе отвечаю!
Димка накупался, и я, пытаясь скрыть переохлаждение, вытянулся прямо на прогретом песке. Нинка вновь вела переписку. Палец неустанно набирал текст, на лице застыло выражение загадочного предвкушения. «Секрет», — вспомнил я слова Димона.
Её скромный купальник в белый горох на фоне откровенного Динкиного бикини не проигрывал. Наоборот! Лиф интригующе приоткрывал верхнюю часть груди. И я пытался представить её целиком…