— Это руки мага.

— Это руки убийцы, Кит! Я только и делала, что убивала!

— Я тоже, — спокойно заметил он.

Марика посмотрела на него более осознанно.

— Ты хотя бы не притворялся, что хочешь спасать жизни, — возразила она уже тише.

— Я всю жизнь притворялся, — криво усмехнулся Кит. — Врал, обманывал, предавал…

— Это был не ты, — возразила вдруг Марика. Он вскинул брови. — Это был Лис. Которого я сама на тебя навлекла.

Кит поднял брови еще выше.

— Если бы я не сказала тогда, что ты никогда не станешь магом?..

Он вспомнил. Грустно улыбнулся:

— Вряд ли ты могла этим сильно изменить мою сущность.

— Твоя сущность, во всяком случае, не хотела расправиться со мной. В отличие от.

Кит сжал ее плечи и сказал твердо:

— И это была не ты. Это был Волк. Которого я сам на тебя навлек.

Марика вопросительно склонила голову.

— Если бы я не спорил с тобой тогда, пытаясь занять место, которое было твоим по праву?

Она коротко усмехнулась. На мгновение оба задумались, вспоминая все свои перепалки и ссоры — какая из них стала решающей. А потом Марика сказала мягко:

— Но если бы всего этого не случилось… Узнала бы мы тогда Дора?

Кит вздрогнул. И смертельно захотел, чтобы они… нет, не чтобы они не знали Дора совсем. Но чтобы Марика не знала его так близко. Чтобы Дор был просто их другом. Чтобы она не убивалась сейчас так сильно. Или хотя бы не потому, что…

Он быстро отвел взгляд, надеясь, что Марика не успеет ничего понять по глазам — но она, видимо, успела.

— Кит, — позвала она внезапно совсем другим тоном, и он невольно взглянул на нее, застигнутый врасплох веселым изумлением в голосе.

Совсем как у Дора.

Твари!

— Кит, — повторила Марика, весело и сердито одновременно — нет, пожалуй, так говорить умела только она. — Дор был моим другом. Лучшим другом, готовым прийти на помощь всегда. И то, что он остался со мной в ту ночь… он сделал, как друг. Мне было страшно одиноко, и казалось, что я никому никогда не буду нужна, потому что…

Она перестала улыбаться и посмотрела на Кита очень серьезно.

— Ты же знаешь, почему я пошла в Кастинию? Почему не осталась там с Ирги? Почему увязалась за Элией? Почему ушла на войну? Ты же это знаешь, Кит?..

Кит ничего не ответил, только пальцы еще крепче сжали ее плечи.

Его глаза были черными, как безлунная осенняя ночь.

Ее глаза были голубыми, как морозное зимнее небо.

Но это больше не имело значения.

Ибо они перестали быть Волком и Лисом.

Она проснулась на рассвете от кошмара — и сразу же почувствовала, что на ней снова нет носков. Сердито вздохнула, привычным движением провела ступней под одеялом, отыскивая колючую шерсть — и вздрогнула, нащупав рядом чужую ногу. В тот же мгновение она вспомнила, что носков на ней и быть не может, потому что отходила ко сну она при обстоятельствах, никак не способствующих надеванию носков. Да и вообще надеванию чего бы то ни было.

Она приподнялась на локте. Смотрела долго, настороженно, затаив дыхание. На его волосы, непривычно белые, но все еще яростно торчащие во все стороны. На загорелое лицо, настолько потемневшее от ветра и солнца, что полоса шрама стала почти незаметной. На губы, сейчас расслабленные, не сжатые в узкую линию, то упрямую, то расчетливую, то злую. На плечи, на сильные длинные руки, на посеревшие повязки вокруг кистей, на тонкие ловкие пальцы.

Он спал глубоко. Так глубоко, что ей ничего не стоило бы сейчас его убить. Одно короткое движение пальцев, одна быстрая мысль — он не успеет отреагировать.

Она глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

Перед тем, как проснуться, она видела оленя.

Оленя в белой короне.

Он проснулся сразу после рассвета от кошмара — и сразу же почувствовал, что в комнате есть кто-то еще. Руки рефлекторно дернулись, пальцы кольнуло в предчувствии заклинания — и тут Кит вспомнил, почему в комнате должен быть кто-то еще.

Он провел рукой по постели рядом с собой — но она была пустой. Тогда Кит резко вскочил.

Марика сидела на низкой скамейке у двери и натягивала второй сапог.

— Прости, — сказала она тихо. — Я не хотела тебя разбудить.

— Куда ты? — спросил он, сонно пытаясь сообразить, что ей могло понадобиться в такую рань…

Она наконец надела сапог, тяжело вздохнула — и тогда Кит проснулся окончательно.

— Не делай этого, — пробормотал он, запинаясь на словах, будто они были корнями деревьев на разогретой солнцем тропинке, ведущей к озеру…