А та опустилась на землю у головы Дора, и платье легло вокруг нее разноцветным ковром.

Ее серые глаза сияли и были невыразимо прекрасны.

— С возвращением, — сказала она и осторожно положила сияющую Корону на темные волосы Дора.

Кит напряженно смотрел, ожидая, когда что-нибудь произойдет.

Но ничего не произошло.

Дора вышла во двор, а в открытую дверь, растревожив слабое пламя в догорающем очаге, тут же влетел ледяной ветер.

И бабочка.

Королева Элия смотрела на заснеженные сады герцога Васконского. Внезапно она вскрикнула и подозвала к себе фрейлину.

Кусты роз, растущие по краям дорожек, цвели.

Олли вылил в бадью новое ведро и ушел за кипятком, тяжело вздохнув — для этого нового ученика, судя по всему, понадобится много воды. Когда он вошел в подсобку, то замер.

В одном из ведер плавала ослепительно белая лилия.

Купец Нието пересчитывал золотые монеты, сверяясь с книгой учета доходов и расходов. Руки у него закоченели — день выдался особенно холодным.

Среди монет лежали свежие ягоды ежевики.

Сирук не спеша рассказывал ученикам, сидя на пыльной улице Дахора:

— Поэтому говорю вам — из сухой почвы знания не вырастет ничего, если не будете насыщать ее водой трудолюбия…

Рядом с ним из утоптанной земли появились разноцветные крокусы.

Харц заканчивал операцию — без особого энтузиазма, потому что с большой долей вероятности этот парень, как и многие другие, умрет через пару недель от воспаления легких. Холод стоял зверский.

У его ног медленно и обстоятельно прошуршал еж.

Ирги стремительно шел по коридорам и галереям школы, тихо и бесшумно, как быстрая черная тень. Выйдя на главный двор, он резко остановился.

Прямо перед ним, в самом центре пустого каменного двора, цвела огромная яблоня.

Ничего не происходило.

Кит ждал — сначала терпеливо, потом все с большим беспокойством — сколько времени нужно Королеве, которая может, вероятно, все? Чего она ждет? Что ей еще нужно? Краем глаза он заметил, что Марика тоже нервничает — она подалась вперед, будто желая приблизиться к Королеве и одновременно не решаясь это сделать.

Наконец та подняла голову и обернулась сначала к Марике, а потом к Киту.

Он задержал дыхание.

В серых глазах стояли слезы.

— Спасибо, — сказала Смерть совсем не по-королевски, мягко и горячо.

Внезапно нестерпимо яркая белая вспышка ослепила Кита. Он зажмурился — а когда открыл глаза, то ни Королевы, ни Дора не было.

Был только лес, самый обыкновенный лес: солнце светило сквозь обнаженные ветви, ложась теплыми пятнами света на землю, полную спящей жизни. Шумел ветер, синело небо, испещренное белыми пятнами облаков.

Был лес — и Марика, застывшая в нескольких шагах от Кита и смотревшая на него широко раскрытыми глазами.

— Твои волосы… — выдохнул Кит.

Она вздрогнула, словно стряхивая с себя оцепенение, взяла прядь совершенно прямых и совершенно седых волос и посмотрела на кончик, а потом снова подняла глаза на Кита.

— Твои тоже, — заметила Марика тихо.

Кит глубоко вздохнул. Осмотрелся, обводя взглядом залитый солнцем лес.

— Ты помнишь, откуда мы пришли? — спросил он наконец.

— Помню, — отозвалась Марика. — Но не думаю, что нам стоит туда возвращаться.

Быть может, если бы солнце продолжало светить ярко и тепло, если бы сквозь голые ветви синело чистое небо, их обратное путешествие было бы совсем другим. Но облаков становилось все больше, пока к вечеру небо не затянуло плотной серой пеленой. Кит и Марика остановились на ночлег, когда совсем стемнело, не утруждая себя поисками водоема — во фляжках еще что-то плескалось, а они слишком устали.