— Возможно, — согласилась она. И добавила про себя:

«Но я не уверена, не возникнет ли другая. Куда более серьезная».

Крепость переходила из рук в руки столько раз, что лишь самые дотошные историки смогли бы восстановить, кем она была основана. Более поздние строения сочетали в себе черты как классической аргенской архитектуры, так и изульской, а на стене в часовне изображение Ладони Матери было нарисовано поверх Древа Королевы. В одном месте верхний слой откололся, и из безымянного пальца Ладони поднимались черные ветви Древа.

«А ведь, быть может, так оно и есть на самом деле», — подумала Марика, рассматривая роспись, потемневшую от чада благовоний и дыма жертвенных костров. В часовне было холодно и сыро — жрецы Великой Матери теперь редко добирались до приграничных крепостей. Марика постояла еще немного, поправила в который раз неудобную кожаную куртку. С тех пор, как Мергир научил ее ездить верхом, от балахона пришлось отказаться, сменив его на куртку, штаны и сапоги для верховой езды, но Марика все еще скучала по свободному покрою, мягкой ткани, широким рукавам.

Она вздохнула, приложила к влажной штукатурке руку и прошептала заклинание. Там, где Марика прикоснулась к стене, та на мгновение потеплела, а ладонь пронзил жар. Она отняла руку и быстро вышла из часовни: сегодня предстало обойти еще добрую половину крепости, а дальше — окрестности.

И всюду за Марикой следовала серая тень Волка. Он принюхивался к затхлому воздуху пустынных коридоров, темных подземелий, холодных залов, и хищно скалился всякий раз, когда ее ладонь касалась влажных стен.

Несколько дней спустя, поздним вечером, когда Мергир и Марика ужинали с вали Кассии, раздались крики, а затем один из мекатыр явился со словами:

— Мы поймали лазутчика.

Марика внезапно почувствовала, что у нее дрожат руки.

У нее получилось.

Мергир и вали тут же вскочили и поспешили следом за мекатыр, а она побрела следом, совершенно оглушенная тем, что заклинание сработало. Кажется, Марика и сама не верила в то, что это возможно.

Мекатыр отвел их к одной из темниц, куда уже успели доставить пленника. У двери он помедлил.

— Осторожно, аси хайина. Это их колдун. Мы отобрали у него его медальон, но кто знает, на что способны эти саидх... — Мекатыр осекся и виновато глянул на Марику: — Простите, благородная хайин.

Она лишь слабо кивнула в ответ.

— Ты же сможешь защитить нас, Моар? — спросил Мергир, обернувшись к ней. Усилием воли Марика заставила себя успокоиться и на этот раз кивнула уверенно.

Дверь отворилась, из-за спин мужчин было видно только макушку пленника — спутанные медово-золотистые волосы. А у дальней стены темницы, в самом темном углу шевельнулся рыжий всполох, иЛис сказал с тихим смехом:

— Здравствуй, Волк.

Когда Марика странствовала по Аргении, пытаясь при помощи бесполезного школьного пьентажа заработать если не блестящую репутацию, то хотя бы немного денег, в одной из Королевой забытых деревень ей повстречался странствующий зверинец. Наибольшим спросом у толпы пользовались, разумеется, диковинные звери из Изула, особенно гигантские рептилии, похожие на огромных ящериц с длинной зубастой пастью и шипастой толстой шкурой. Однако удовольствие посмотреть на «каркадила» стоило дорого, и бедной публике приходилось довольствоваться чем попроще: хромым медведем, тупорылым вепрем, парой шустрых хорьков — и волком.

Марика заплатила за вход услугой: одного из держателей зверинца накануне куснул хорек, и рана сильно воспалилась. Такое лечилось проще всего, но вызывало не меньшую благодарность — в придачу к паре монет и ужину Марике разрешили посмотреть на зверей бесплатно. Ни «каркадил», ни медведь, ни шустрые хорьки, впрочем, не вызвали у нее особых чувств, кроме брезгливой жалости. Но у клетки с волком Марика остановилась надолго.

Места между кривыми прутьями было совсем немного — но зверь все равно ходил по клетке кругами, ступая точно след в след по загаженному полу. Он не останавливался ни на мгновение, проходя мимо Марики снова и снова, и всякий раз мелькала рана на исхудавшем боку. В конце концов она не выдержала. Протянула руку к прутьям и тихо позвала:

— Моар.

Волк оступился и потрусил к ней, сбиваясь со своего неизменного пути.

— Теакх, Моар, — прошептала Марика. Зверь затравленно глянул — но сил сопротивляться магии, пусть даже совсем слабой, у него не было. Он подошел и послушно привалился к кривым прутьям. А Марика прижала ладонь к раненому боку и произнесла заклинание. На исцеление волка у нее ушло куда больше сил, чем на исцеление человека.

Когда утром хозяева зверинца проснулись, они обнаружили, что все клетки пусты.